Он, наверное, прочел мои мысли по этому поводу, потому что поморщился и сказал:
— Ладно, не хочешь — не ставь, а думать о человеке плохо не смей — грех.
— А ну, дядя Володя, — я решил подурачиться, — а что сейчас наш бармен Вася думает?
— Да ну, — он махнул рукой, — посмотри сам, у него все на морде написано, только мысли невнятные. А вот ты думаешь громко, четко, особенно после того, как с ликвидации катастрофы вернулся.
— А это откуда знаешь? Неужели тоже в мыслях прочитал? — Я продолжал дурачиться.
— Да что ты на ликвидации аварии был, все соседи знают, у тебя же в ЖЭКе льготы записаны. — Он помолчал и добавил: — Только они не знают, какой катастрофы. А я понимаю. Расконсервация психотронного оружия в Оболенске-3.
Вот тут я оторопел. Я точно знал, что этих сведений ни в каких жэковских бумагах нет. Я и сам давал подписку об их неразглашении. Я внимательно посмотрел на дядю Володю. Не мог он ничего знать о пятистах долларах клиента, и не говорил я о них вслух. И Ахапкин не мог успеть ему это сказать — это я могу проверить у клиента. А уж Оболенск-3… Я взял дядю Володю под локоток и повел на выход.
— Знаешь что, дядя Володя, посиди пару часиков у меня в офисе, подремли, отдохни. Мне тут надо по одному делу смотаться. А потом я подъеду с парой бутылочек вина, посидим, поговорим. Может, мы еще и твою телепатию к моему детективному агентству пристроим.
— А что, — оживился он, — запросто. Приводишь клиента, и мы его враз раскалываем. Ты только молчи громче. Нам там только раз такого приводили, который все мысли от себя зеркально отражал, ничего не прочтешь. Серийный маньяк-убийца. А знаешь, — дядя Володя опять перешел на театральный шепот, — я в последнее время в районе ваших пятиэтажек уже трех таких встречал, которые мысли отражают. Я до них доберусь еще…
Тут я вставил его в подъезд и хлопнул по спине.
— Дядя Володя, пятый этаж, квартира двадцать. Уля, наверное, уже ушла, вот тебе ключ. Если еще не ушла, скажи, что ты меня дождешься. Сам только никуда не денься, я через два часа буду с вином, помянем твоего Главного.
— Лады, Сергей, — буркнул он. — Когда я тебя подводил? Буду сидеть как штык, дождусь…
Он качнулся, но взялся за перила и пошел вверх.
А я позвонил из бара клиенту, убедился, что он никому обо мне ничего не говорил и находится не дома, а на работе. Еще через пять минут я уже катил в своих «Жигулях» по домашнему адресу, указанному в визитке Ахапкина. По дороге я ругательски ругал сам себя за несусветную глупость, понимая всю абсурдность своей поездки. Ну, допустим, застану дома и жену, и дочь — и что я им скажу? «Простите, но не скажете ли вы мне: кого из вас и чем хотят шантажировать?..»
Дом оказался небольшим старым особнячком, каких сохранилось много в нашем старом городке: довоенной, а то и дореволюционной постройки, два этажа, нижний кирпичный, верхний деревянный. Цивилизация и наличие денег превратили его в современное жилище с новыми европейскими дверями и окнами, а электрический звонок был так роскошен и громоздок, что удивительно, как его до сих пор не украли на цветной металлолом. Я нажал кнопку — внутри дома раздался громкий мелодичный перезвон — и стал ждать.
Через четыре с половиной минуты мягкий и низкий, грудной женский голос не очень любезно спросил меня через дверь:
— Кто там?
— Добрый день, Ксения Сергеевна. Я к вам по делу. Частный детектив, — ответил я.
Половинка двери отворилась, и в проеме показалась округлая женская фигура в махровом купальном халате, подвязанном поясом. Одной рукой она придерживала складки халата.
— Заходите, — сказала она, пропуская меня внутрь жилища и захлопывая за мной дверь. — Но вы не Погорелов.
— Нет, я не Александр Погорелов, — сказал я, проходя в просторный зал, откуда вели три двери во внутренние помещения и лестница на второй этаж. Один из моих детективных вопросов — кто нанял Погорелова для слежки — решился. Теперь у меня появилась возможность рассмотреть хозяйку получше. Это была, конечно, не дочь, а жена. Без макияжа, лет сорока, ухоженная; халат она придерживала уже не так цепко, и похоже было, что там ничего больше нет — наверное, я выдернул ее из ванны.
— А почему он не приехал сам, а прислал вас? Его же предупреждали, что дело сугубо конфиденциальное?
— Видите ли, Ксения Сергеевна, я представляю другое, не связанное с Погореловым, детективное агентство. — Я выудил из внутреннего кармана представительскую карточку и вручил ей. — Меня нанял ваш муж.
Она взяла карточку, для чего ей пришлось отпустить одну створку халата. Моя очередная детективная гипотеза — о количестве одежды на хозяйке — успешно подтвердилась. А вот последующей реакции я не ожидал. Ахапкина холодно смерила меня взглядом, повернулась к лестнице и крикнула: