В контору можно было не спешить. Я с вечера оставил Уле деньги, записку с приказом навести порядок и заказать стекло на место забранного экспертами простреленного. Но прежде всего она должна сообщить клиенту, что моя вечерняя встреча не состоялась и что я с раннего утра буду на задании с целью обнаружения следов шантажиста.
Это было правдой. Я взял перчатки, отмычки, газовый пистолет, сверился с записной книжкой и поехал наносить визит Шурке Погорелову.
Погорелов жил подальше от центра, в районе, где многоэтажные панельные дома, на балконах которых, как флаги расцвечивания на кораблях, пестрели высыхающие стираные шмотки и белье, чередовались с приземистыми, вросшими в землю допотопными прочными домиками. Погорелов жил в одном из таких домиков, занимая его половину с отдельным входом. Во второй половине жила древняя бабка, ровесница и одноклассница Кошея Бессмертного. Я когда-то видел ее: в теплые солнечные денечки она выползала греться на пенек перед своим крыльцом. Сейчас ее не было: то ли померла, то ли погода была для нее недостаточно теплой, — в любом случае это меня устраивало, потому что лишние свидетели визита не нужны. Свою машину я поставил за углом у многоэтажки так, чтобы она не просматривалась от дома-объекта, и дошел пешком, бесцельно прогуливающейся расслабленной походкой человека, убивающего время до назначенной встречи. На бабкиной половине палисадника бурно колосились какие-то гигантские мичуринские сорняки-мутанты, на половине Погорелова трава была затоптана и стояла поржавевшая «ракушка», в которой должна была бы укрываться его серая «Волга». На «ракушке» висели два замка — амбарный и цифровой шифрованный, но стоит ли машина внутри или Шурка уехал — определить по ним было невозможно. Я огляделся: во всяком случае, голубых «Жигулей» с транзитными номерами во дворе не было. Мутные белесые окна старухиной половины были завешены кружевными занавесками. Стекла Погорелова были мытыми, но что там внутри — мне рассмотреть не удалось.
Три ступеньки — и я стоял у двери. Замков было два: щеколда и английский защелкивающийся. Дверь была закрыта только на английский замок, что свидетельствовало о том, что хозяин либо не очень-то боялся воров в свое отсутствие, либо сидел дома. Я позвонил, не отрывая пальца от кнопки. Через три минуты для большей убедительности я постучал в дверь ногой. Как говорил поэт: «Безмолвие служило ему ответом». Отмычки я уже заранее держал в руке, а открывание английского замка — это даже не работа для профессионала-детектива: если бы существовали курсы для детективов-подмастерьев, то я ввел бы зачет по этим замкам еще в первом семестре. Может быть, стоит начать обучать Улю? Я открыл дверь, вошел, как бы раскланиваясь с хозяином, чтобы создать такое впечатление у возможного наблюдателя, выглянул в проем на улицу — нет ли там и в самом деле какого-нибудь любопытного глазеющего прохожего — и тихо прикрыл дверь, поставив замок на предохранитель. Легенду всегда следует выдерживать полностью: на всякий случай я громко спросил: «Эй, есть кто дома? А то дверь была открыта…» — быстро скользнул в комнату и замер. На диване напротив двери, глядя на меня в упор, сидел Шурка Погорелов. Двумя руками он держал нацеленный на меня пистолет.
По крайней мере это была не «либретта».
Я попытался оценить ситуацию взглядом стороннего наблюдателя, но у меня это плохо получалось.
— Александр, — тихо окликнул я Погорелова, — это не грабители. Спокойно, расслабься. Это я, Сергей Лубников. Я поговорить пришел, а у тебя дверь открыта, стоит на защелке, хочешь — сам проверь. Все нормально. Опусти пистолет, поговорим.