Лицо девочки озарилось восторгом причастности к взрослой жизни — да еще такой необыкновенной! Она даже забыла про проблемы своих родителей.
— А у меня нет своего адвоката. А вы можете быть моим адвокатом? А один рубль — это уж слишком мало, это даже на бензин не хватит, давайте я вам заплачу хотя бы десять долларов, у меня есть деньги…
— Уля, — сказал я решительным суровым голосом супермена, — зарегистрируйте один рубль не как полную плату, а как предварительный аванс. А вы, Ирина Александровна, распишитесь, что согласились меня нанять на этих условиях, и пойдемте вниз в машину: поедем повидать Погорелова.
Уля наморщила носик:
— Сергей Иванович, мы не можем определять цены сами, потому что налоговая наедет и скажет, что основной гонорар был выплачен черным налом для избежания налогов или что назначенная цена представляет собой намеренно упущенную выгоду. Мы не можем брать меньше ста рублей, а предоплата составляет не менее двадцати пяти процентов.
— Ладно, — я махнул рукой, — пусть будет двадцать пять.
На улице я церемонно подвел свою новую клиентку к машине.
— «Жигули», — несколько разочарованно выдохнула она.
— О, из вас вышел бы прекрасный детектив: вам удалось с первого взгляда заметить машину и правильно определить ее марку. Может быть, леди еще и знает, сколько у нее колес?
— Спасибо. — Она умостилась на сиденье и опять задрала подбородок. — Достоверно могу присягать только о тех двух колесах, которые видела собственными глазами. Но если вам удастся тронуть это сооружение с места, то я предположу наличие еще двух параллельно поставленных. Учитывая, какой вы организованный джентльмен, можно предположить еще и наличие запаски в багажнике. Если, конечно, вы не таскаете в нем дежурный труп или вам не заменили запасное колесо на бомбу.
«Умница, девочка, — подумал я, — и чего, собственно, я к ней привязался с дурными шутками вместо того, чтобы думать 0 своих собственных проблемах. Пока моя машина стояла в стороне от дома Погорелова или перед моей конторой, какой-нибудь чистильщик вполне мог прилепить бомбу на брюхо и даже положить ее в багажник».
— Спасибо, — сказал я вслух, закрыл дверцу за Ириной и устремился под машину.
— Куда же вы, — всполошилась девушка, — извините меня, пожалуйста, я просто шутила. Мы поедем к Погорелову?
— Поедем, поедем, все там будем, — пробормотал я. И громко добавил: — Простите, я просто отвлекся на вас и чуть не забыл обычную проверку на подложенную бомбу.
И под машиной, и в багажнике все оказалось чисто.
Отсутствующие всегда не правы.
— Ну, — сказал Безбородников, — что-то часто мы с тобой начинаем встречаться, Серега. Причем каждый раз ты приезжаешь к трупам прямо следом за мной. Это что — совесть тянет преступника на место преступления?
— А… — начала Ирина, но я бросил на нее взгляд Перри Мейсона и Ниро Вульфа вместе взятых, и она замолчала.
— Да мы тут, собственно, с моей новой клиенткой проезжали мимо, и я решил на минутку заглянуть к Погорелову.
— Ага, — Безбородников понимающе кивнул и начал загибать пальцы, — во-первых, интересно: как это вы проезжали мимо, когда дальше Погорелова до самого конца города тянутся только такие же частные домики. Во-вторых, ты Погорелова хорошо знаешь: редкая сволочь, прости Господи. Не стал бы он с тобой сотрудничать: шантаж — дело интимное. А в-третьих, это и есть та таинственная клиентка, после визита которой дядю Володю грохнули прямо в твоем офисе? Познакомь нас, пожалуйста.
Ну не мог же я произнести фамилию Ахапкина после того, как видел его вместе с Безбородниковым на фотографиях, предназначенных для шантажа.
— Что вы, Сергей Григорьевич, — я решил перейти на официальный тон, — клиентка у меня, — я взглянул на часы, — всего примерно один час, у Ули есть соответствующая запись в регистрационной книге, можно проверить. Ездили мы в больницу Семашко, но я испросил разрешения заехать заодно к Погорелову. Я с ним не общаюсь, но хотел за плату проконсультироваться о том, какой телеобъектив лучше покупать — на случай, если разбогатею. Кто же мог знать, что Погорелова убили?