— Да, Сергей Иваныч, парень ты не простой. — Безбородников задумчиво меня разглядывал, будто и не знал сто лет. — И на «вы» вовремя переходишь, и разбогатеть собираешься, и на все вопросы у тебя вроде бы ответы есть. А только откуда тебе знать, что Погорелова убили?
Я поднял брови.
— Ты здесь. И дежурка. И ты сам сказал, что я поспеваю на трупы.
— Правильно, — Серега осклабился, — но я же не сказал, что это труп Погорелова. Тем более что здесь даже два трупа.
— Два?! — Господи, неужели, когда я пришел к Погорелову, он уже успел кого-то пристрелить и потому сидел на диване с пистолетом? Или после моего ухода… кто?., кого?.. Видимо, на моем лице отразилось слишком много лишних эмоций, потому что и Сергей, и Ирина вглядывались в меня с жадным любопытством.
— Погорелов скорее всего скончался от инсульта, — сжалился надо мной Сергей, — и я бы даже не заглянул сюда из-за этой сволочи. Опечатали бы квартиру до наследников — и все. Но кто-то вызвал «скорую», представившись по телефону соседкой, — а эти медбратья возьми да и загляни на старухину половину. Если бы они никого не застали или если бы она даже отпиралась от вызова, они бы списали это на ее склероз. Но штука в том, что бабулю они нашли. Она уже дня три как померла — тоже скорее всего по естественным причинам. Картинка была еще та, хорошо хоть, что ее голодный кот оказался не внутри дома, а снаружи. — Ира побледнела, и ее веснушки резко выделились на позеленевшем лице. — Вон он. — Безбородников показал в окно.
Я постарался отвлечься. Вон за окном гладкий и худой серый кот с видом частного детектива-профессионала подкрадывается к синице. Я посмотрел на ситуацию взглядом стороннего наблюдателя. Среди людей очень многие симпатизируют котам — если это, конечно, не тот случай, когда коты доставляют им личные неприятности: орут у них под окном или оставляют клочья шерсти на их брюках. Многие человеческие писатели даже намеренно включали жизнеописания котов в книги о великих людях — кот Мурр, кот Бегемот, кот Венедикт… Казалось бы естественным, что в ситуации охоты млекопитающего кота на птицу синицу люди должны болеть за кота, как более близкого и родственного им по эволюционной линии, — ан нет, вот тут они почему-то сопереживают птице. И дело заключается не в размерах жертвы, не в сочувствии к более мелкому и слабому или отставшему в эволюционном развитии объекту, потому что таракану они не сочувствуют. Следует заключить, что сочувствие людей другим обитателям планеты основывается не на логичной системе ценностей и здравым расчетом не определяется.
— Люблю животных, — продолжал Сергей, — я собаку-кошку никогда не ударю. Человека — это совсем другое дело. Хотя, конечно, этот кот — редкий махмуд.
— Редкий? — заинтересовалась оживающая Ирина. — А почему Махмуд, он же не персидский?
— Вы извините, барышня, но махмуд — это не имя или порода, а сокращение от «махровый чудак»: лезет куда ни попадя. Простите, Лубников нас так и не познакомил, как к вам обращаться?
— Ирина… — начала Ирина, но я схватил ее за руку и резко прервал:
— Конфиденциальность. Инкогнито. Я скрываю своих клиентов. Лучше ты объясни: если оба покойника умерли от естественных причин, что ты здесь делаешь и зачем нас расспрашиваешь?
— Ну, насчет естественных — это еще экспертиза покажет, хотя я практически не сомневаюсь. Насторожило меня то, что какая-то женщина, — он взглянул на Ирину, — с хриплым голосом, — он перевел взгляд на меня, — вызвала «скорую» к покойнику. То есть в доме кто-то был. Сожжен весь архив и мобильник с его базой номеров. На найденном пистолете вытерты отпечатки пальцев. Хозяева перед смертью редко такое делают, а вот незваные гости — сплошь и рядом. И прошло бы все это незамеченным, если бы гость или гостья не вызвал «скорую» к умирающему. Честно говоря, Серега, я знаю в нашем городе только одного благородного идиота, который бы так поступил по отношению к Погорелову, — это ты. Ты у нас даже не джентльмен, а полтора джентльмена. Может быть, ты даже скажешь мне все-таки, по старой дружбе, что ты делал в Доме Погорелова, с которым никогда до этого дел не
— Простите, Сергей Григорьевич, — внезапно вмешалась Ирина, — а что такого плохого делал Погорелов, что вы о нем так нелестно отзывались?
— «Нелестно» — да он, кроме гадостей, в жизни ничего не делал. Между прочим, до того, как пойти в частники, он работал у нас в управлении. Так он умудрился даже своего непосредственного начальника, не буду называть кого, шантажировать его любовницей, пугая, что все расскажет супружнице и верхнему начальству, — еще неизвестно, что хуже. Майор тогда полгода терпел и Погорелову денежку платил, а сам втихую развелся — и вот тут Погорелов непонятным случайным образом потерял свое табельное оружие и вылетел из органов под фанфары, как пробка от шампанского. Еще дешево отделался.