На меня идет охота — тара-тара-тарарам!
На меня идет охота — тара-тара-тарарам!
И меня убьют — бам! Бам!
Я шагнул навстречу и остановил женщин, не давая им рыдать у тела.
— Валентина Ивановна, — сказал я бурно изливающей сострадания любопытной тетке, — возможно, милиция будет перезванивать. Хорошо бы, чтобы вы их там покараулили. — Громко бормоча «Бедная головушка…», она побрела обратно в контору. — Ира, вы не обратили внимания, если видели, что ваш отец укладывал в кейс?..
Уля приехала раньше милиции. К телу я ее не пустил, но она была бледной, глаза покраснели, и как будто даже уши слегка оттопырились. Обнявшись с Ирой, они напоминали двух безутешных сестер. Я отозвал Улю в сторону и вручил ей пару мелких купюр из белого конверта.
— Пусть у тебя будут деньги. Возьмешь машину и отвезешь Иру в Липицы к ее тетке, Годухиной, пятый дом от въезда, — знаешь такую? — Уля безрадостно кивнула. — Пусть Ира побудет вне дома хотя бы до похорон, а там решим. Тело все равно родным не отдадут, пока будут проводить экспертизы.
Мы вернулись к Ире.
— Ира, вашего папу заберут в следственный морг на несколько дней. Я думаю, что ваша мама все подготовит для похорон, а вы пока побудете у тети Вали Годухиной в Липицах, хорошо? Вы мне оттуда позвоните, ладно?
Ира кивнула:
— Да, так будет лучше. Мне не хочется сейчас домой.
— Хорошо, только заедете, соберете свои вещи, Уля вас подождет у дома и проводит. Если увидите маму, скажете ей — ее все равно будет милиция извещать. — А про себя я подумал: «Чертов Ахапкин, добился своего: его убили, у меня его деньги, и я их трачу на охрану его дочки».
Приехавшая милиция пожурила меня за то, что я отпустил с места происшествия важную свидетельницу, но, узнав, что это была дочка покойного, проявила понимание и даже не стала выписывать ей бумажку о невыезде из города на время следствия. Просто махнули рукой и сказали, что никуда не денется: если понадобится, найдут. Зато меня выспрашивали так, что я почувствовал себя кандидатом на роль преступника, тем более что алиби на ночь у меня, естественно, не было. Куда счастливее и предусмотрительнее поступают те, кто проводит ночи в многолюдных злачных местах или с любовницами! Не знаю, насколько все могло бы протянуться, потому что вопросы мне стали задавать одни и те же, по кругу, но тут явился Безбородников. Он быстро закруглил дело, мне вручили предписание о невыезде, и мой друг-начальник повел меня на выход.
Я его ни о чем не спрашивал, пока мы не сели в мою машину. Однако ехать он никуда не собирался, ему нужно было просто со мной поговорить. Сначала он помолчал, потом глубоко вздохнул, как ныряльщик перед прыжком в холодную воду, и начал:
— Я приехал, как только узнал, что убитый — Ахапкин. Как я теперь понимаю, он и был твоим клиентом, а, судя по твоему появлению у Погорелова, этот дерьмовый идиот Шурик пытался Ахапкина шантажировать, не понимая, во что влезает. И ты не понимаешь. Но раз ты в этом деле, это значит, что ты в него уже влез. Я тебя знаю. Девчонка — дочка Ахапкина? — Он не дождался ответа и кивнул сам. — Конечно. Рыжая в отца — он, пока не поседел, просто полыхал шевелюрой. Так вот, мне нужен этот убийца, потому что он у меня давно стоит поперек дороги. В этом городе правит закон, и закон этот — я. Тут есть детали, из-за которых я не могу дать своим людям полную волю копаться в деле. Я в нем сам замешан. А тебе можно. Подозреваю, что кое до чего ты уже и сам докопался или докопаешься, или Ахапкин тебе сказал. Если найдешь убийцу живого или мертвого, — тут он позволил себе улыбнуться, одними губами, глаза продолжали меня сверлить, — получишь от меня, от меня лично, пять тысяч долларов.