— Коленька, ты вернулся! Ты неправильно понял, между нами с Сережей ничего нет, это деловая беседа. — Он отпихнул ее, и она отлетела обратно на софу.
— А хоть бы и так. Я просто пришел вернуть тебе ключи от дома. Держи! — Брелок с ключами, коротко звякнув, приземлился на диване рядом с Ахапкиной.
Спиридонов взглянул на меня, растянул узкие губы в оскале и сделал несколько плавных движений в стиле вунг-фу: переход из позы «скорпион» в позу «скорпион жалящий».
— Ну, ментовский подручник, хочешь — я скажу тебе свой лозунг? Он очень простой: заводы — рабочим, банки — банкирам, нары — ментам, а Землю — землянам. Понял? Землю — землянам!
Я откатил ногой журнальный столик и приготовился к суровой драке. Мне все-таки не верилось, что он будет стремиться меня убить, хотя владение вунг-фу это вполне допускало. Я принял позу «скорпион защищающийся» — просто чтобы показать, что тоже не лыком шит.
— Ко-о-оля, — вдруг ласково запела с дивана перед этим хлюпавшая носом Ахапкина, — а я знаю, за чем ты пришел. Ты не ключи принес. Ты пропажу обнаружил и думаешь, что потерял свой пистолетик где-то здесь, хотел поискать. А он не потерялся, это я его взяла на память. Вот он! — Она вытащила из кармана халата пистолет. Господи, я ожидал, что пистолетик окажется маленькой «либреттой», я был практически уверен в этом, но оружие оказалось обыкновенным милицейским стволом. — Стоять! — вдруг взвизгнула дама. — Мальчики, стойте, где стояли, иначе будет плохо!
Коля осторожно опустил руки и улыбнулся на этот раз вполне добродушной улыбкой.
— Ксюха, ты же все равно не попадешь, только мебель перепортишь. Решила провести отстрел лишних самцов в заповеднике? И в кого из нас ты будешь стрелять первого?
Ксения Сергеевна крепко держала пистолет обеими руками. Мне вдруг стало ясно, что она истерична и нервы у нее на пределе, но она совсем не так пьяна, как мне до этого казалось. Она сморщила нос в усмешке.
— А я и не собираюсь палить наугад. Я просто беру заложника.
— И кто же из нас этот счастливчик? — Наверное, Спиридонов хотел заставить ее потерять контроль над собой, но, по-моему, он пережимал с сарказмом. Это было опасно. Я сделал два малюсеньких скользящих шажка вперед, плюнув на все скорпионские позы: надо было бы выхватить у женщины оружие. К моему изумлению, Коля тоже сдвинулся с места и повернулся к Ксении Сергеевне, выпустив меня из поля зрения и подставив мне открытый бок. Сейчас я мог бы провести классический прием «шелест стрекозы с жалом скорпиона», ответить на который не может практически никто, даже уникальные мастера вунг-фу, владеющие легендарным «боем цикады», о котором я знал только понаслышке. Но я не собирался воспользоваться своим преимуществом.
— Стоять на месте, — предупредила Ахапкина и прижала дуло к своей груди, — без глупостей. Заложницей буду я сама, чуть что — застрелюсь.
Все случилось как-то вдруг. Я неосторожно задел ногой подушку на полу, и она едва слышно зашуршала. Спиридонов мгновенно среагировал на шорох: он взметнулся к потолку и на миг превратился для меня в клубок рук и ног.
Это был даже не невиданный мной доселе «бой цикады», а нечто совершенно особенное, невозможное для обыкновенного человека с его реакциями гуманоида. Если бы я проводил свой неотразимый, как мне казалось, прием и вошел бы в контакт со Спиридоновым, то его ступня сейчас была бы у меня под подбородком, колено его второй ноги крушило бы мой висок, а локоть выбивал глаз. Похоже, Спиридонов ожидал, что я воспользуюсь его мнимой беззащитностью, и меня спасла только моя мягкотелая интеллигентская привычка никогда не нападать на человека первым да еще и сзади. Не встретив ожидаемого противника, клубок перешел в кульбит и Коля приземлился на ноги в углу комнаты. Не знаю, что было бы дальше, но Ахапкина от неожиданности вскрикнула и надавила спусковой крючок — выстрел прижатого ствола прозвучал глухо, она упала навзничь.
— Сволочь ты, Коля, — сказал я, наклонившись и безуспешно пытаясь нащупать пульс у покойной. Она была, возможно, вздорной женщиной, но мне было ее жалко. Не говоря уже о том, что она была Ириной мамой. Я попытался посмотреть взглядом стороннего наблюдателя, но обнаружил, что мне все равно жалко мертвых людей.
Мой тренер всегда повторял мне: «Проще будь, Сережа, проще. Ближе к людям. Если есть возможность ударить — бей!» Похоже, что Коля порадовал бы моего тренера: как только я разогнулся, я получил удар, от которого потемнело в глазах и подкосились ноги.
Когда я открыл глаза, нас в комнате оставалось двое: я и Ахапкина. Она лежала в той же позе с пистолетом в руке. Я валялся рядом. Коля оказался прагматичным человеком. Если бы он меня убил, то наши трупы — мой и Ахапкиной — повисли бы для милиции на неизвестном убийце, и этим Коля спустил бы на свой след свору сыскарей. А в данной ситуации, если он уже вызвал милицию и она найдет меня рядом с телом Ахапкиной в ее доме, то труп скорее всего повиснет на мне. В лучшем случае, если поверят моим невероятным рассказам, дело будет рассматриваться в качестве никак не связанного с Колей самоубийства. Это только какие-нибудь законопослушные немцы или американцы бегут вызывать полицию и дожидаются ее приезда, а я — россиянин до мозга костей. Я встал и на неверных ногах — пульс в висках бухал тяжелой колотушкой — бам-бам-бам! — побрел к выходу. Если я успею уйти до приезда дежурки, то труп будет не мой, а ничейный. Пусть эксперты сами разберутся, что здесь было самоубийство. Отпечатков пальцев тут достаточно много и без моих, пусть ищут, что хотят. Тем не менее я старался идти, не держась за стенку и перила.