— Дай-ка ручку, золотая моя! — безапелляционно заявил Сашка и опять втащил меня в Сумрак. — Только осторожней — ты у меня хоть дивчина и на редкость сильная, а все ж к Сумраку непривычная.
Дверь ни один человеческий глаз бы не заметил. Тогда я этого еще не знала, но интуитивно — догадывалась… Более того, как мне попозже разъяснили, наложено было на нее заклятие незначительности. То есть никто внимания делавшемуся возле этой дверки не придавал, в смысле значения не обращал. Тьфу ты, по-моему, у меня от потрясений сегодняшнего дня ум за разум закатился и шарики за ролики заехали. Короче, не до двери всем почему-то было.
Кстати, башенка видоизменилась и стала весьма симпатичной. Ну, выросла на два этажа, подумаешь! Как оказалось, Дозорчик этот — с весьма своеобразным чувством юмора. Всякие там черные дополнительные этажи и светящиеся то мертвенно-голубым, то кроваво-красным окна — это неоригинально. Челюсть у меня отвисла, когда я увидела укрепленного на шпиле беременного козла одного нашего знаменитого, но, по мне, так абсолютно бездарного скульптора. Сашка прыснул и поведал, что, когда одна ведьмочка утащила с «Арт-2000» фотомонтаж с этим самым козлом, он всем настолько приглянулся, что тут же было принято решение установить его на крыше. Это еще что! Я вот ангела на крыше офиса Светлых не видела! Вошли мы, значится, в дверь. Мимо двух охранников (Сашка тут же выдал комментарии, что это два низших вампира, не фиг на их мускулы заглядываться, они все — идиоты. Я Сашку соответственно смерила взглядом, что означало — сам дурак, буду я на всяких там вампиров смотреть, когда рядом мечта всей моей жизни, единственный и неповторимый).
Впрочем, на вампиров все-таки косилась — интересно, блин, однако (читай: «enter»). Вурдалаков я все-таки не каждый день встречаю. Сашка усмехнулся и сделал вид, что не заметил моих косых взглядов. Я завернула нос повыше и пошла дальше. Словно каждый день о Высших вампиров ноги вытираю, а нижние — это так, вроде половой тряпки.
Мы вошли в комнатку, где стайка симпатичных девочек обсуждала некую Лильку, которая в свой день рождения не придумала ничего лучше, чем заняться любовью с каким-то неинициированным в Сумраке на карнизах офиса Светлых. И как Генриетта потом Лильку оправдывала, потому что Лилька хоть и дура, но дура талантливая и сильная.
— Ой, Сашка, тебя Генриетта уже спрашивала!
— Знакомьтесь, девочки, это Ярослава, она новенькая. Ярочка, это наша патрульная группа — ведьмочки… Первое время будешь работать с ними.
Я поняла, что девочки мне косточки перемоют, как только я из комнаты выйду, и демонстративно прижалась поближе к Сашке.
— Кстати, Славку не обижать, она еще, может, главнее самой Генриетты станет!
— Ну, главнее — не главнее, но то, что девочка она на редкость умная, — факт. Да отцепись ты от Александра, я тебя не съем!
Девочки притихли. Сашенька вытянулся по стойке «смирно» и даже, кажется, втянул почти отсутствующий живот. Я же появлению маленькой рыжей девушки росточком полтора метра вместе с каблуками значения не придала.
И зря. Потому что была то сама Генриетта, шефша Дневного Дозора Перми.
Впрочем, внешность, как говорят, обманчива, но посмотреть было на что. Как я уже сказала, росточка тетушка Генри была небольшого, на мой мысленный интерес откровенно сообщила:
— Метр пятьдесят семь. А волосы, между прочим, милочка, от природы рыжие.
Волосы у нее были — вместо фонаря, ночью и не заблудишься. Ладно б просто рыжие, так ведь огненные. Никакой краской такого цвета не добиться. И внешность — женщины-вамп. Кстати, как я узнала много-много позже, Генриетта таки отымела Сашку, когда мой мальчик-симпатяшка только пришел в Дозор. Отымела и бросила, а у него на этой почве была депрессия и несварение желудка. Впрочем, была тетя Генри никакой не стервой, а самой натуральной начальницей, строить свой разнузданный коллектив умела ого-го как, а мужики на нее слетались как мухи на мед. Поговаривали, что в одно время Генри часто летала в Москву и спала с самим легендарным Завулоном, на что Генриетта только усмехалась.
Пропорции она при своей миниатюрной карманности имела фактически идеальные, а настоящий возраст ее давно перевалил за сотню, хотя выглядела она максимум на двадцать пять. Без магии — на сорок. Я от беспардонного чтения моих мыслей вновь остолбенела. Какая-то из девочек протянула: «Вот те раз — тетушка Генри!» Подружки дружно зашикали, а Генриетта сверкнула глазами и сказала: «Мариночка, зайдешь ко мне после обеда!» Мариночка побледнела и стала озираться по сторонам. Подружки от нее отодвинулись, как от зараженной тяжелой формой проказы.