— И вообще давай бросим все это, замылимся в какой-нибудь бар, там искать, сто процентов, гораздо прия…
Стоп! Наташку я уже не слушала. Потому что в автобус зашел парень… Ничего парень, симпатичный, но в принципе самый обычный. Ушей у него было, как и у всех смертных, два. Таких вполне себе парней по улицам города бродит не одна сотня. И даже не две. На вид — лет двадцать пять.
Но… Ой, мамочки…
— И мое сердце asta lavista, Мое сердце замерло…
Я, конечно, может быть, дура, но тем не менее… Похоже, мы все-таки нашли для Генри «этакое».
— Натаха, смотри… — Локтем в бок, кивок в сторону парня. — Смотри.
— Ой, мамочки, — повторила она мою умную мыслю вслух. Ой, мамочки…
— Ну как, Натусь, знакомиться будем?
— В течение следующего часа в нашем эфире…
День с утречка не задался. Погода была мерзкая — в комнате душно и солнечно, на улице — холодно и ветрено. Даже (!!!) пиво не внушало оптимизма. Нда, не задался денек. Денек не задался…
В московском издательстве рукопись, конечно, приняли, но… Лучше быть большой шишкой в своем бору, не кажется ли тебе, Витенька? Хорошо, когда писателю не требуются кофе и сигареты, а в последнее время все чаще коньяк. Но для этого надо быть минимум молодым и гениальным. И уж никак не известным.
И Витала до сих пор дома нет… Интересно, где это он шляется? Ему проще — за него всегда говорила смазливая внешность, ему умным и талантливым быть не надо. Опять подцепил красивую девчонку, ему на хорошеньких всегда везло, придет «поздно, не один и пьяный»… Все, достало! Надо с милым братцем разъезжаться, благо трехкомнатную в центре можно обменять на две двухкомнатные. Мне в офис по утрам, слава тебе, наш Великий и Могучий, ездить не надо… Какой толк жить в одной квартире, если мы стали чужими людьми? Причем давно. Зло вылив в себя остатки пива, я сел за клавиатуру компьютера. Загрузил незаконченную текстовку…
«— Тебе не холодно?
— Еще как! Давай уже разойдемся? — Он взглянул на Аниту с наигранной надеждой в глазах.
— А что так? Не хочешь меня видеть?
— Представь, не хочу… А даже если и захочу — фотка у меня есть. Хотя, может статься, я ее потерял…
— Опять ты врешь! Ну что ты все время врешь!»
Я закрыл файл. Не люблю прерываться посередь текста, но написанное всегда помню четко. На меня всегда набрасываются критики, заявляя, что я не умею писать диалоги. Ну не умею, а что теперь? Повеситься и больше вообще ничего не писать? Чтоб вот так, сразу, посмертно признали гением? Фигушки.
Этот диалог я не писал. Я же закончил на глупой, ненужной встрече двух героев. Аниты и меня самого — молодого, смелого, но все с тем же комплексом вины. Пусть и под другим именем. Я вообще всех героев пишу со своим умом и талантом и внешностью Виктора. Повторяюсь? Неправда! Просто у меня есть свой стиль. По крайней мере судя по словам тех же критиков. Не так ли?
Откуда, откуда этот диалог? Сам, напившись, вспомнил старый, давным давно забытый разговор со Светланой? Нюню. Становишься маразматиком, Вик…
Звонок в дверь разбудил меня подобно грому Мельенира. Смешно… Я таких сравнений нахватался, когда наше книжное издательство мне заказало рассказ о скандинавских верованиях. Раз уж местная знаменитость… А что, у нас неплохое издательство — и Крапивина с «Той Стороной», и Давыдычева с «Иваном Семеновым», и Воробьева с «Капризкой» в свое время выпускали. Нам, детям Урала, вообще с детской литературой повезло. Где вы, милые герои, нынче? На прилавках — кровь и грязь. Среди прочего — Виктор Решетилов.
Заработал я тогда, впрочем, неплохо, чего уж жаловаться-то. На подобную литературу был большой спрос, расхватали и еще попросили. Ой как хотелось посоветовать обратиться к госпоже Марии Семеновой. Но это вам не амбиции начинающих гениев, это — реальные деньги. Как известно, слава приходит и уходит, а вот кушать… Ну что ж, утешим себя сравнением с товарищем Пушкиным, который тоже писал ради денег.
С лирическими отступлениями ушел от главного. Так вот — раздался звонок в дверь. Я поднял гудящую голову и, цитируя по дороге «надо меньше пить… пить меньше надо», побрел к дверям. Выглянул в глазок, чертыхнулся, полетел натягивать халат, снова к двери.
— Витек, знакомься с девочками. Это Наташа, а это…
Она успела на секунду раньше. Протянула руку. Тонкую, нежную, девчоночью руку с ободком колечка…
— Ярослава.
— Виктор.