Голос безнадежно и хрипло садился. Не хватало дыхания. Ярослава, говорите? Здравствуйте, Ярослава, давно не виделись с прошлым.
— Можно, я буду звать вас на ты?
— Тогда я вас… Хм-м-м… тебя просто Ярой?
— Легко… Но я тебя — Виком. Договорились?
— Нет, только не так…
Виктор не был красив. Но с ним было интересней, чем с Виталиком. И он, что привело нас с Наташкой в полный восторг, был не менее талантлив, чем его симпатичный братец. Удачно мы мальчика Виталика заприметили, скажу я вам, очень удачно. Я мысленно облизнулась… Ням-ням.
Генри мой план одобрила, Виктор ей тоже понравился. Только вот мне почему-то жалко было смотреть на Вика, почти хорошего писателя, почти спившегося алкоголика. Знаете ли, смерть жены — еще не повод заколачивать гвозди в собственный гробик и присыпать его землей, а потом ставить роскошный памятник жалости к себе с эпитафией «Он очень много страдал». Не смешно? Не очень-то и хотелось…
Дар у них, конечно, послабее моего (о скромнявая девочка Ярочка! Ты забыла добавить — если будешь много и хорошо заниматься и не лезть своим длинным носом в чернильницу…), и, конечно, Генриеттиного послабее (еще более скромная девочка Яра), но куда уж до них Сашке! Везет нашему Дозору в этот год — сначала я, теперь вот Виктор и Витал. Прелесть, не правда ли? У меня такое ощущение, что что-то обязательно случится… случится.
Нам в принципе не особо сложно пришлось. Умные девочки глупых мальчиков вокруг пальчика обводят еще со времен Адама и Евы. Ну подумаешь, сунулись чуть-чуть куда не следует. Так ведь никто ж этого не видел. А если и видел… Мы Договор не нарушали. И тут же, в автобусе, себе свидание на вечер организовали. Наташка Пиявковна и я для братца. Братец, как мне пообещали, не зануда, но писатель. Замечтатель-но… Просто… Даже «паранджу» не пришлось накидывать.
Уже переступив порог, я поняла, что с Виктором придется труднее. Оно сразу видно — старший братец. Но все-таки наполовину алкоголик, жалеющий себя — для меня отнюдь не теорема Ферма. Так себе задачка, средней сложности…
Ага, как там его покойная жена называла?
— Легко… Но я тебя — Виком… Договорились?
Зрачки у него потемнели. Расширились. И голос сразу сел.
Хрипло-хрипло он так ответил — будто через силу. Но отчетливо. Словно решение принял:
— Можно. Вам, Ярочка, все можно.
Ну вот. Первый крючок есть. Не сорвись, золотая рыбка.
Наташка, как паук, Виталия уволокла куда-то в глубь квартиры (о, я просто видела эту мысль Виктора — про то, что это Виталий уволок в уголок девочку Наташу… Счас… Ждите от Наташки, что ее кто-то в уголок уволочет)… Но мне это на руку, Наташка же понимает.
Я присела на краешек расшатанной табуретки. Сразу видно, обитают исключительно неженатые мужчины, которым давно пора завести постоянную бабу. Вот у меня Сашка табуретки не раскачивает и вообще лишний раз на кухне не появляется. Наклонилась к стене, прикрыла глаза. Усталая девочка… Видно, что усталая. Давайте меня пожалеем, погладим по головке и расскажем, какая я красивая.
Я почувствовала, как он вошел в кухню. Видимо, устал пристраивать на вешалке мое пальто или чем там еще можно заниматься в течение более чем получаса? Играем по нотам — огней так много золотых, а я, дура такая, люблю женатого. Хоть и в далеком прошлом. Но так, чтоб до него дошло быстро. Ну, я сексуальная (грудь вперед), но неприступная (колени вместе) и одинокая. Еще пару секунд сидеть так, расслабившись, только потом открыть глаза и сесть прямо.
— Вик, скажите честно, вы ее сильно любили?
Он вопроса не ожидал. И не спросит — откуда знаю. Догадалась. Женская интуиция. У нас ведь только логики нет. Хотя, честно говоря, я такое понятие, как «мужская логика», в принципе в природе не встречала.
— Честно? Наверно, любил. По-своему. Хотя всегда придерживался точки зрения, что любви нет. Все это — всего лишь выдумки глупых дам…
(О, говорим как по написанному. Бывшая жена спрашивала? Сколько раз, что ответ почти на пять выучил. Вот только учти, меня он не устраивает. Еще раз попробуем? Хотите хорошую оценку, герр Виктор?)
— Виктор, это ведь неправда, то, что вы говорите. Вы сами это признали. Она вас предала?
— Ну, Яра, если смерть считать предательством, то да, предала. Оставила одного тет-а-тет с целым жестоким миром. И не спросила, хочу ли я этого…
Он вытянул сигарету из пачки. Я автоматически отметила — «Золотая Ява». Нервно прикурил. Черт, не хотел ведь разговаривать, а смотри-ка, втянула.
Нервничаешь? Не надо, Вик, я ведь ничего плохого не хочу. Ну ладно? С перепоя тебя так трясет или от темы не особо приятной? И рассказать хочется, как больно было. И колется. И мама не дает… Я посмотрела на свою тень. Не на ту, обычную, — на настоящую тень. Она взволнованно вытянулась — и на фоне сгустившегося сумрака чуть подрагивала… Чувствовала…