— Что случилось, девочка?
Он на меня так смотрел… Он за меня переживал, я видела это. А я — со мной-то ничего не случилось — просто почтальон, принесший квадратик похоронки. Не надо!!! Ну пожалуйста, пусть я сейчас проснусь — только не надо, не надо…
— Вик… Ты знаешь, Витал некоторое время работал у нас в фирме… Сегодня… сегодня он погиб…
— Как? Почему?
Он замолчал. Не верил.
Точнее, я видела, что он пытается не верить мне, — и ничего не могла сделать. Мое слово было для него самой горькой правдой — самой последней инстанцией правды.
— Так получилось… Нелепая случайность…
Слова, всегда мне так легко дававшиеся, на этот раз куда-то делись. Больно, бог мой, как мне больно. Каждое слово царапало гортань — не хотело рождаться на свет, чтоб умереть, обрезавшись об его тоску. Я не выдержала. Я разбилась. Я заплакала.
Почувствовала, как на него навалился внезапный, липкий запоздалый страх… страх за меня. Он меня прижал, обнял — «не дам, никому не отдам — тебя… Плевать на Витала — лишь бы с тобой все было в порядке…» Я почти видела каждую следующую его мысль… Пусть… Пусть пока…
— Я попробую объяснить тебе… Дай руку…
Мне стало страшно. На меня накатился такой же липкий, зажимающий уши страх, как на него за минуту до этого… А что, если он не сумеет? Если Генриетта ошиблась? Как мне быть тогда? Мне стало очень-очень страшно.
В Сумрак мы вошли легко… Легче, чем я в свой первый раз — а я это сделала даже слишком легко… И Вик не выглядел напуганным.
— Вик…
— Я знаю, Яр… Я видел это во сне. И потом, зря ты считала меня никудышным писателем… Почитала бы — поняла б…
— Вик…
— А это красиво… Гораздо красивее…
— Вик, это лишь внешний слой. Дальше — гораздо темнее и страшнее…
— Ты похожа на фонарик… Ясная-ясная… Яська… Можно, я так тебя буду звать?
— Не надо, Вик, не надо.
— А я ведь люблю тебя, Яська.
— Не называй меня так, пожалуйста.
— Ладно. Хотя тебе идет…
— Все. Выходим. Много — даже молоко вредно.
После сумрака комната казалась серой. Нет, серым, жемчужно-серым, был сам Сумрак, а комната была бесцветной… Просто пропали все оттенки… Я устала, я очень устала — для меня это оказалось тяжелей, чем для него. Мне хотелось лечь, уткнуться носом в подушку и выть тихонько…
— Что это было, Яр?
Он был потрясен. Немного, правда. Я стала давать объяснения. Объясняла, путалась, начинала снова.
— Хватит, Яр… Я хочу знать, что произошло с Виталом. В подробностях.
В голосе был металл. И в глазах — металлический отблеск, несвойственный ему в разговоре со мной. Насмешка. Упрек.
— Случайная схватка с Дневными… Светлые… О, они прикрываются, что творят добро… А они… они Наташку, а Витал ее прикрыть пытался…
— Он был Иным?
— Да… Наташка… Она была его учительницей и любовницей…
Я не выдержала. Снова заревела. Металл, так меня напугавший, подернулся тонкой дымкой нежности.
— Я знаю. Не говори «была». Тише, Ярочка, тише…
Я улыбнулась. По-моему, психика пошатнулась у меня, а не у него… Он все принял как должное. Я набрала побольше воздуха. Все нужно было закончить сейчас.
— Я еще раз повторю — я люблю тебя, Яр. У нас все будет хорошо…
Мне стало страшно. Надо начинать последний диалог. Давай, Ясенька, начинай…
— Я люблю тебя.
— А я тебя — нет. И никогда не любила.
— Почему тогда…
— Все очень просто, Вик. Сказки — обман…
— Не цитируй, пожалуйста… Это нелепо звучит.
— Я правда так считаю, Вик. Я тебя использовала. Я не знала, что ты Иной. Мне нужен был Витал.
(ложь-ложь-ложь)
— Врешь!
Металл вернулся. Он был острее прежнего. И резал больнее.
— Нет, правда. И не надо говорить, что тебе наплевать. Идеальных женщин не существует. Мы все — расчетливы.
— Мне наплевать…
— Виктор, я тебя прошу, не надо иронизировать. Мне — не смешно.
— Мне, ОЧЕВИДНО, ОЧЕНЬ ВЕСЕЛО! Моя любимая девушка оказывается ведьмой, которой нужен не я, а очередная премия и благодарность от начальства. Ты себе представляешь, насколько весело все это выглядит? С ума просто можно сойти… Какую мне цитату выбрать? «Не плачь, мой палач»?
— Прекрати на меня кричать! Ты у нас, видимо, человек высоких моральных устоев… А пил, чтобы всем показать, как ты можешь справиться со своим горем? А то, что ты фактически изнасиловал девушку на первом свидании, — это морально? Ты жалок, Виктор, жалок — и мне жаль тебя!!!
— Не надо…
Вот и достигнуто равновесие. Он меня не ненавидит и не презирает. Но и не любит. Думает, что еще любит — пока мое место не заняла какая-то другая, желательно — моя полная противоположность. Он еще не чувствует сосущей пустоты и отчаяния. Иллюзии… мы к ним быстро привыкаем и никак не можем с ними расстаться…