— Я могла бы полюбить тебя, Вик…
— Яра, не надо…
— У тебя есть выбор.
— Я уже решил. Я выбираю Свет, Ярослава.
Это был удар. Сильный удар. Я не ожидала от него этого. Ведь Светлые — светлые, умные, добрые, вечно правильные, прикрывающиеся своей моралью — убили его брата. А я дала ему правду — правду, которой он всегда жаждал.
— Почему? Ну почему?
— Чтоб уравновесить весы, Яра. У Темных есть ты. У Светлых — я. И еще — во имя столь любимой тобой правды. Мужчины не менее расчетливы, чем женщины.
— Да, Ярочка, не надо отчаиваться… Ты ведь и вправду старалась…
В комнату шагнул Светозар. Глава Светлых… Ему идет это имечко — шутили у нас… Он был глубоким стариком — самый старый маг нашего времени. Самый сильный маг нашего Города. Я видела его всего пару раз, мельком, но узнала сразу. По той теплой волне, которая меня окатила. Но где, где мы с Генриеттой ТАК просчитались?
— Яра, я и правда тебя любил… А Наташку с Виталом… Генриетта слишком любит излишние жертвы в проигранных войнах. Два мага третьей ступени — против одного теоретически ненамного слабее тебя… Глупо…
— Ты знал, Вик, всегда знал, правда? Дурачил меня…
— Конечно, он знал, Яра. Пойдем, Виктор. У нас еще есть дела.
Я устала… Я бесконечно устала. И мне было все равно, что будет. Я легла на кровать и плакала. Только где-то на улице разрывали тишину холодные строчки чужих рифм — реквием по остаткам моей веры в справедливость:
Глава ТРЕТЬЯ
Это было похоже на парализованность. Или на страшный сон — я все вижу, все понимаю, но пошевелиться не могу… Чувствовать я могла — все-таки могла — магию, Сумрак, чужие ауры. Но сама стала инвалидом, годящимся только на то, чтоб подглядывать в замочную скважину за жизнью — бурной и беспринципной, жестокой и яростной, но такой яркой и прекрасной…
Не совсем полным инвалидом, образно говоря, пальчиком пошевелить я могла… Самые простые заклинания мне еще подчинялись. Но — не более того…
Говорят, нервное перенапряжение… Чувствую — эмоционально перегорела. Ничего не хочу. Никуда не хочу. Зарыться бы с головой в песок и провести так остаток жизни… В Дозоре мне осточертело.
Все косились как на больную и сочувственно цокали язычками. А за спиной комментировали: «А ведь она была…» Ненавижу, когда обо мне — в третьем лице и прошедшем времени!!! То есть осточертело в Дозоре еще не совсем, но Генри предпочла не рисковать и отправить меня, разнесчастную, в отпуск. Перестраховщица! Толку от меня — ноль. Единственное, на что я способна после истории с Виком, — тихо материться, поминая Сумрак, Дозоры, Генри, Светозара и еще кучу малоприятных вещей.
Дура! Жалкая, ничтожная дура… Ты все равно переживешь это лето — как еще сотни и тысячи других, не менее тяжелых… Вот только сейчас почему-то каждый день кажется мучительно долгим.
Отпуском, полученным от Генри, я нагло воспользовалась. Но, провалявшись недельку на пляже, поняла, что жизнь юной и привлекательной курортницы, меняющей любовников под цвет купальника, не для меня.
Я приняла историческое (истерическое) решение. Устроиться на работу. Какую-нибудь весело-азартную.
Занес меня черт в борьбу на выборах главы мелкого территориально-административного деления, в котором добывали подозрительно много нефти… В качестве (долго смейтесь) социолога… Меня — ведьму — в качестве социолога… Пф! Погрешность предсказания — 0,009 %. Но чтоб поверили — сделаем 1,4. И всегда-то я буду права… Потому что уж больно легко — даже Генриетта это видит — получается у меня управляться с возможной реальностью.
Иные как-то вяло к этим выборам отнеслись… Видимо, после губернаторской стычки силы восстанавливали… Хотя я не понимаю, что там было восстанавливать: и Дневной, и Ночной с подозрительным единодушием поддержали новоизбранного. Хотя вот по поводу должностей первого зама того самого Новоизбранного Губернатора и того, кто займет пост главы нашего областного центра, спор разгорелся нешуточный.