Горе наложило отпечаток на наши лица.
— Ты чего не бреешься, Костя? В падлу кремом помазаться?
— Заткнись! И так тошно…
— Это твой новый стиль? — не унимается напарник.
— Да. Робинзон Крузо — мой кумир и секс-символ.
— А митрополит?
— Тоже.
Мы распили последнюю банку.
— Гамовер, — сказал Шурик.
— Засуха, — согласился я.
«До» навязчиво маячила впереди, а ее цифровой дубль — в сетке навигационного монитора. Мы тащились с примерно одинаковой скоростью, как приклеенные. По вертикали нас разделяло шесть уровней воздушных коридоров. «До» чем-то напоминала мне смесь ступенчатого порта с утюгом. Странная ассоциация…
— Хвост в хвост, — заметил Шурик.
— Возьмем на абордаж?
Партнер заинтересовался.
— Кто там заправляет?
— Чебурек, кажись.
— Кто?
— Гасан Рахматов. Авторитетный человек, держит Заднепровский рынок в Могилевской зоне.
— Это где шмотки с насвайчиком?
— Угадал.
Вижу — задумался виртуальный орел. Не подпалить бы задницу…
— Вкусное было пивко, — подзуживаю я.
— Сам дурак.
Молчим.
— Твой план? — наконец решился Шурик.
— Ставим глушак и мирно предлагаем свои дорогостоящие услуги. У них ведь через спутники связь? А тут — помехи, взбрыки электромагнитные, смещение каналов… Сеть недоступна. Не иначе, «сосок» поработал. Кто поможет? «Собачники»…
Шурик побагровел. Уважает свою профессию… Я тоже. Правда, не держу пламенные чувства на поверхности.
— Ладно. — Иду на замирение. — Пусть санитары. Дворники или пожарники. Без разницы. Главное — условных единичек раздобыть.
В этом мы солидарны.
— Не дотянемся, — сказал Шурик. — Мы же не птички. Шесть уровней все-таки…
— Знаю. А фургону и на второй не взобраться. Приземленная машина.
— Гениальное — рядом.
Мой любимый лозунг. Отсутствие денег заставляет работать мозги. Следовательно, всеобщее счастье ведет к кретинизму (маленькое лирическое отступление).
Короче, я думаю. Шурик тоже думает. Мусорозавод успевает скрыться в лабиринте складов и хранилищ, а ретранслятор по-прежнему торчит на горизонте. Снуют туда-сюда платформы с готовой продукцией и упакованными экологически чистыми отходами.
— У них же есть подъемник, — вспомнил я. — Зацепят по вызову.
— А глушак?
— Нет проблем.
Я достаю свое метательное орудие, шедевр огнестрельного искусства: четырехствольный «винчестер» с плавающим калибром. Чудо-вещь. Благодаря активным молекулярным структурам и легкому программированию через биоинтерфейс ствол подгоняется под любой патрон и даже снаряд — хоть на Третью мировую с такой пушкой. Несмотря на внушительные размеры, «винт» не отягощает руку, при желании разбирается на отдельно функционирующие части, удобен в обращении. Нулевая отдача. Скорострельность и пробойная сила регулируется. Для слепых — автонаведение. Индикатор опасности. Вдобавок — приятный собеседник, общается с тобой хоть в аудиорежиме, хоть бегущей строкой на выдвижном экранчике (по обстоятельствам). Помогает добрым советом. Лучший друг человека. В Отделе такое не выдают — это трофей. Я когда легом в Интерполе пахал, конфисковал его у чеченского киллера. Тот, по слухам, жаждал завалить питерского мэра — за доброе, душевное отношение к «лицам кавказской национальности»…
Открываю люк на крыше фургона. Вылезаю. Шурик подает мне «винчестер» и болваночку глушака. Заряжаю. Подаю мыслекоманду — один из стволов расширяется.
— Ближе! — кричу Шурику.
Фургон заскользил быстрее, почти коснулся тени, отбрасываемой «До».
Глушак — генератор искажений — отправился по настильной траектории к нагромождению спутниковых «тарелок». Есть контакт.
— Готово. — Спускаюсь в кабину.
— Молодец, — хвалит Шурик. — Теперь будем слушать.
Подключаюсь к Сети, ныряю в цифровой омут. Видоплясов круто придумал — потрясти Чебурека. Все равно что нагадить, а после убрать за собой. Костя — мужик что надо. Идеи из него так и прут… Вы не думайте, что я тоже
решил заняться мемуарами (или дневником). Ни фига. Просто — ради порядка. Сильно дисциплинирует. Например, Костя и порядок — вещи несовместимые, как телега с компьютером или шахтер с балериной. Я — другое дело…
Прорываю виртуальную диафрагму. Я в предсетевом пространстве. Добро пожаловать в мир информационной лажи… Мчусь на спутник, а оттуда — в локальную систему «До». Стучусь тихонечко. Стою у двери… А мне не открывают. Ничего, вломлюсь с буром на лихих диффузных софтах. Помехи сейчас играют за мою команду. Один — ноль.