— Не перебарщиваешь? — спрашивает Шурик, имея в виду мою пушку. — Снесут башку секьюрити, подумают, что киллер пожаловал.
— Не подумают, — возразил я, цепляя на грудь фирменный бедж. — Зато правдоподобно. Я же на тропе войны.
— Удачи, — усмехнулся партнер.
— Выходим вместе. — Даю последние инструкции: — Ты шаришь везде, делаешь умную заточку. Побазарь с Гасановскими сетевиками, поспрашивай, что да как. Затем встречаемся, валим на крышу, нейтрализуем «глушак» и — за пивом. Вопросы есть? Вопросов нет.
Покидаем уютный фургон и оказываемся в ангаре «До». К нам уже спешат верные псы Чингисхана, недоверчиво косясь на четырехствольного монстра в моей руке.
— Тормозите, — говорю, пересекая нездоровые щелчки затворов. — Мы пришли с миром. Давайте выкурим косяк дружбы.
— Видоплясов и Марченко?
Мы киваем.
— Сюда.
Раздвигаются двери. За ними — просторный вестибюль и колонна лифтовой шахты. Мы шагаем в никелево-зеркальное великолепие. Играет восточная музыка, несет пряными благовониями. С нами в кабине четверо мрачных телохранителей. Все в коже, несмотря на ласковую весеннюю погоду и благоприятные прогнозы на завтра.
— Адынадцать, — гаркнул самый угрюмый, судя по бородище — злой чечен, больше уважающий суд Шариата, чем Компьютерный Кодекс.
Снился мне ночью сон. Будто попал я в сказочную страну, а там поджидает меня Кот-в-Сапогах и, мурлыкая, указывает на почти такой же лифт, где красным распылителем намалевано на створках: «Приключения по вторникам». Так вот — сегодня вторник…
Стоп-кадр. Мы организованно шествуем в апартаменты Гасана Рахматова. Гостеприимно распахиваются двери. Чебурек — гроза Заднепровского рынка — сидит, по-турецки скрестив ноги, на бескрайнем персидском ковре, пьет чай. Повсюду в живописном беспорядке разбросаны подушки, бутылки, тарелки, проститутки (последние увлеченно поглощают какие-то сладости).
Гасан махнул рукой, и все испарились.
— Сколько? — Авторитет сразу приступил к делу.
— По стандартным тарифам… — Я закатил глаза. — Штука.
— Еврами сгодится? Наличными.
— Сгодится.
— Три.
— Что — три?
— Три штуки.
Меня обуяла дикая алчная радость, но виду я не подал.
— Пожалуй, мы согласны. Но, — я решил сделать значительную оговорку, — «Скальпы» наши.
— Забирайте, — милостиво согласился клиент. — Можете начинать.
Действуем согласно плану. Я шныряю по коридорам, катаюсь на лифте, придирчиво осматриваю электропроводку и вентиляционные каналы, вожу сканером, цепляю повсюду датчики. Какой актер пропадает, герой боевика! Где вы, режиссеры-продюсеры с выгодными контрактами, где ты, глобальная слава? От горестных раздумий меня отвлекает голос напарника в ухе:
— Костя?
— Чего тебе?
— Двигай ко мне. Срочно!
Иду на пеленг. Шурик засел в вычислительном центре на десятом уровне — обиталище местной хакерской группы «Колобок» (сокращенно от КЛБК — Конгруэнтные Линейные БиоКосмонавты — бред полнейший). Центр оснащен неплохо, да и планировка грамотная: широкий коридор, полупрозрачные стены, разделяющие рабочие боксы (в каждом — компьютер, выдвижной блок с виртуальным оборудованием, простейший пищевой синтезатор и кресло-вертушка). В случае экстренной эвакуации толкучки не будет. Боксы тянутся в два ряда, «железо» соединено последовательно. В целом же локалка кольцеобразная (даже моих познаний достаточно, чтобы это просечь).
Шурик за компом в ближайшем боксе, над ним сгрудилась толпа хакеров. Все уставились в монитор.
— Что за фигня? — Расталкиваю зрителей, прорываюсь к корешу. Тот орудует пальцами в сенсорных перчатках по невидимой клавиатуре, на голове древний нелицензионный шлем, к черепу подведен биосетевой кабель.
Шурик говорит тихо, вполголоса, чтобы «колобки» не услышали. Но в ушном динамике он звучит отлично:
— Шняга какая-то. Я максимально сузил радиус действия «глушака». Его влияние теперь ничтожно. Но…
— Что «но»?
— Каналы по-прежнему забиты. Помехи никуда не делись…
— Хочешь, сбегаю на крышу? — предложил я.
— Не дергайся. Сейчас разберусь.
Шурик погружается в виртуальные глубины. Болельщики трутся за нашими спинами, о чем-то базарят на своем программистском жаргоне. Мне вдруг стало тревожно. Не знаю почему. Шестое чувство, интуиция…
А Марченко — как пианист или дирижер: руки порхают, весь собран, весь — ТАМ.
Я от скуки решил прогуляться, побродить вдоль стеклянных клеток.