— Костя?
— Слушаю.
— Похоже, где-то «сосок» пристроился. Реально говорю.
— Брось, какой, на хрен, «сосок». Надо просто «глушак» вручную отключить. Без всяких там радиовыкрутасов.
И тут завоняло горелой изоляцией. Я втянул запах ноздрями, а тревога уже вспучивалась в крови адреналином. Первая машина взорвалась, брызнув искрами, в дальнем конце коридора. Затем компы начали разлетаться по цепочке и по кругу. Получался своеобразный захват. А на перекрестке, естественно, гвоздем торчал Марченко. Он ничего не видел и не ощущал — ЗДЕСЬ. А с двух сторон его бокса неслись, приближаясь, глухие хлопки. Завоняло пластиком.
— Саня, назад! — заорал я. — Выходи!
Реакция яванского божка. Похоже, напарник близок к Нирване.
Хакеры вжимаются в пол. Прыжок — и я рядом. Жму «эскейп». Два раза. На дисплее высвечивается:
ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОТИТЕ…
Да, хочу. Аста лависта, ублюдок. Выдергиваю биос из черепа, хватаю друга вместе с креслом и откатываю в противоположную клетку.
— Сдурел?! Я его почти…
— Заткнись! Он тебя — почти.
Комп, за которым работал Шурик, осыпает нас микросхемной крошкой. Прямо в лицо плюнул, гад.
— В меню жареные мозги, Саня.
С потолка заморосил дождик, полезла из щелей пена — старая добрая пожарная автоматика…
Шурик оклемался и тянет меня за рукав:
— Пошли.
— Куда?
— В фургон.
— Надо «глушак» забрать.
— Успеем.
Двинули было к лифту, но тут я сообразил: не стоит. Вспомнил прошлые ошибки… Аварийные трапы вынесены на внешнюю стену летающего притона. Спускаемся, гремя башмаками. Злобно скалятся урбанистические прелести Полесья, веет легкий радиационный ветерок. А вот и очередная достопримечательность — законсервированная атомная электростанция, построенная и аукнувшаяся вторым Чернобылем полтора столетия назад. Солидная приземистая постройка, монолит реактора — романский стиль эпохи постмодерна. Вокруг — мертвые километры пустыни с выпирающими кое-где гранитными столбами и протянутой между ними колючей проволокой. Подъездные пути занесло барханами, шпалы сгнили, рельсы проржавели, печально доживал свои дни остов дрезины. «Бриз» доносил запахи египетских пирамид. Сразу за пустыней смыкали ряды деревья-мутанты…
Люк-пломба открывался вручную. Через него мы влезли в ангар. Потом — в фургон. Шурик достал свой костюм, «карнавальную маску», перчатки-сенсоры и приступил к облачению. «Маска» — тот же шлем, только лучше. А у Шурика последняя модель от «ГлобТелеКома» — нынешнего монополиста в виртуальной среде.
— Уверен? — говорю я.
— Уверен. — Шурик натягивает «маску» и делается похожим на венецианского гондольера. — У нас же автономный спутниковый порт. Взрывные фокусы не повторятся.
Он входит.
На мониторе отражается потусторонний цифровой бред. В нем мельтешит фигурка-аватара моего сетевика.
— Ты где? — спрашиваю я.
Он улыбается.
— Вывожу схему кабельной структуры «До».
В воздухе над приборной панелью замерцала голограмма — каркас из зеленых линий.
— Это не трехмерные шахматы, Костя. Перед нами оптоволоконная паутина — пастбище для выпаса «сосков».
В верхней части голограммы засветилась красная точка. Ярко вспыхнув, она затопила рубиновым соком все каналы.
— Чего это он?
— Всплеск активности. Чувствует мою десницу, — пояснил Шурик.
Теперь паутина пульсировала, наливаясь недобрым багрянцем.
— Жрет?
— Нас ищет. Точнее — меня. — На лице Шурика отразилось недоумение.
— Ты его засек? Успел?
— Да. На крыше. Он ломится одновременно к орбите и в мои мозги.
Дисплей показывал закрученный спиралью тоннель и ползущие по нему трещины. Мультик для дегродов.
— Воздвигаю мыслеблок. — Партнер любит комментировать свои действия, ему даже наплевать, слушают его или нет. Театр одного актера…
В следующую секунду он ЗДЕСЬ. Дышит тяжело, биометрические показания оставляют желать лучшего.
— Он меня атаковал!
— Ты или он. Все правильно, — успокоил я.
Хватаю «винт» и — через люк — на трап. Над головой — высоченная стена, разбитая на квадратики окон. Атомная станция успела изрядно отползти за корму. Внизу красуется безымянная замороженная стройка — территория бомжей-мутов.
— Ну что, повеселимся? — обращаюсь к «винчестеру».
— К труду и обороне готов.
На седьмом этаже оконные рамы резко втянулись в пазы. Вентиляционная система затеяла внештатное проветривание: кого-то выдуло из соседнего номера, а меня затянуло воздушной воронкой и долбануло сначала о дверь, а затем — о прутья решетки, где я оказался распят, как Христос. В голове помутилось, но оружия я не выпустил. Зову на помощь, и Марченко вырубает энергию — частично. Я падаю на линолеум. Щека пухнет — от контакта с дверью, спиной чувствую отпечатавшиеся квадратики. С опаской выглядываю из окна — вроде все нормально. Продолжаю свой путь медленнее, крепче держась за поручни.