— Он?
— Он, — подтвердил я.
Рахматов задумчиво почесал затылок.
— Натварыли вы дел, ребята.
— Не мы, — поправил Шурик. — Это дерьмо.
— А чэм правынылся мой афыцыант?
— Им управляли с кухонного терминала? — спросил я.
— Да.
— Вот и ответ.
— Учтем.
Гасан покачивал головой, оценивая нанесенный ущерб. Я нарушил скорбную инвентаризацию:
— Как с оплатой?
— В порядке, — сказал Шурик. — Сумма уже переведена.
Помолчали.
— Надо вызвать опергруппу, аналитиков, — сказал я.
Гасан насупился.
— Ты уверен, братан?
— Так положено. Не напрягайся, это не леги. Спецы из нашего отдела. Вроде ученых.
При упоминании ученых авторитет заметно успокоился. Для него «конструкторы цивилизации» — обычные лохи.
…Позже мы с Шуриком сидели в баре на противоположном краю «До». Бар разместился на открытой террасе с искусственной зеленью. Иллюзия присутствия в тропическом лесу. Пальмы, орхидеи, девушки в бикини…
Заказали по пиву. «Любаньское», разумеется, у меня устойчивые вкусы. Я отхлебнул из банки и зажмурился.
— Отстаем, Костя, — буркнул партнер. — Похоже, враг совершил очередной скачок. Соображаешь? Они научились путешествовать по Сети и теперь равны нам.
— Глупости, — возразил я. — Единичный случай. Редкая мутация.
— Может — первая ласточка?
Я пожал плечами.
— И что с того? Будет сложнее их убивать. Переоснастим-ся, закупим свежие софты. Расслабься.
— Он меня чуть не замочил. Теперь МОЕ сознание превращается в компьютер, который можно взломать. Просекаешь? Это уже не охота. Война. Кто кого.
— Ничего, повоюем. — Я зевнул. — Нам не привыкать.
На крышу садился гравимобиль с эмблемой Департамента.
Вадим Широв с ником Шаман живет на западной окраине Могилевской зоны в корпусах, выстроенных Академией Наук. Точнее — в корпусе № 26. Он же — Кедровая башня. Квартира 6, этаж 326-й. Добираться туда — сплошное мучение, если не имеешь собственного вертолета. Потому что лифт запрограммирован на самый медленный ход — вдруг заползет инвалид в кресле-каталке или экзоскелете… На подъем я затратил сорок минут, слушая «приятную» попсовую музычку и внимая голографической рекламе. Изредка меня тормозили попутчики, но кабина тащилась лишь в одном направлении — вверх, иначе бы я никогда не достиг заветного пункта.
Башня в целом оправдала свое название: проектировщики намеренно создали иллюзию попадания в дупло гигантского дерева. Все эти неровности и шероховатости, дверные ручки в виде сучков… Окна, интерьер — как из мультика про гномов или мишек Гамми. В остальном же — полноценный жилой комплекс с массой электроники и коммуникационных каналов в «коре». Интересно, Шамана прикалывает обитание в детском саду? Вот-вот из-за угла вырулит добрый доктор Айболит или нарисуется дятел — знаменитый лесной санитар…
Вхожу в очередное «дупло» — квартиру Вадика. А дверь-то на звук реагирует (Шаман еще на прошлой неделе вложил в домашнюю память мой голос), не забывая просветить гостя на предмет оружия и вживленных имплататов, просканировать сетчатку глаза и хрен знает что еще с ним совершить.
— Привет, Вадик!
— Привет!
Он один. Ни семьи, ни детей. Только редкие мимолетные увлечения — подруги обычно не задерживаются у него дольше месяца.
Квартира Шамана — совсем другое кино. Псевдокедровые панели содраны, встроенная аппаратура, холодильник, бар, мебель — классика урбанического утилизма, ничего лишнего, каждая деталька имеет свою функцию. Исправно работают кондиционеры.
— Садись.
Из пола выпрыгнуло кресло. Вроде надувное. Я сел.
Шаман развалился на выдвижной кушетке у окна с видом на Быховский район (я слышал, реальный, «исторический» Быхов находился южнее, но ведь в Белополисе границы и города давно стерлись, слились в единый организм, и многие названия теперь условны, относительны).
— Ну, рассказывай. — Шаман щелкнул пальцами, и потолок над нами разверзнулся, выпуская поднос на антигравной основе. На его полупрозрачной поверхности лежали два «колеса». — Угощайся.
— Спасибо. — Я взял салатовую шайбочку, повертел в пальцах. — Что за ерунда?
— Новый сорт. Глюки самые невероятные, отходняка никакого.
— Шутишь?
— Без балды. Подарок из Колумбии. На рынке пока нет, но планируются стабильные поставки.
Я проглотил таблетку.
— Когда начнется?
— Этого никто не знает. Для каждого — индивидуально.