— Задержание?! — возмутился я. Здорово. Вадик со мной по-дружески поделился, а я его — в черный воронок.
— Сядь, — приказал Горовец.
Оказалось, что я стою.
— Сядь, Шурик. Я же не говорю «заключение». Задержание, придурок. Мы поселим его здесь, в штаб-квартире. Пусть творит — под контролем.
Я остыл. Возможно, Толстый и прав. Так будет лучше. Да и Вадик при подобном раскладе в относительной безопасности. В ближайшие дни «соски» не осмелятся штурмовать Центр.
— Завершаю базар, — сказал Горовец. — План такой. Все сваливают со своих хат. Быстро. Где вы тусуетесь — ваша проблема, но чтоб к следующему сбору приперлись все и по возможности не в гробах. Второе: прощупайте приполесские границы. Я имею в виду Институт Генетических Модификаций, думаю, ниточки туда ведут. Разведайте подступы. Третье: мы готовим штурм ИГМ. И последнее: ситуация нестандартная, так что с сегодняшнего дня, помимо гонораров за «скальпы», вольные наемники получают штатный оклад…
Его заглушили аплодисменты.
Восемьсот евро — это круто.
Я сижу в фургоне, попиваю «Любаньское» и размышляю о вечном. Торчать на сходке Горовца мне в падлу — жара растащила, душой овладел вселенский пофигизм. Пора, пора в страну золотых пляжей и баров а-ля «Веселые титьки». Только без вампиров и осиновых кольев…
Наконец явился Шурик.
— Давай в парк, — предложил я.
— Давай.
Парк Горького встретил нас гидропонной прохладой и обкуренными подростками, играющими в сокс. Мы уселись в тени каштана, скрещенного с баобабом.
— Задание — патрулировать окрестности Полесской зоны, — сообщил Шурик. — Модификаторы что-то замышляют.
— Если ты еще не заметил, — говорю я, — экономически выгоднее работать в тех районах, что поближе к центру, а не в заднице, воспетой Мавром и Колосом. Чиновники трясутся за свои банки данных, и «скальпы» ценятся дороже.
— Зато на Полесье ягоднее, — возразил Шурик. — И теперь нам будут платить как постоянным сотрудникам.
— Жареным запахло?
— Похоже на то.
Я с хрустом скомкал опустевшую банку и запустил в урну.
— Еще что-нибудь?
— Желательно нанести визит Шаману.
— Твой кореш с Кедровой? Что с ним?
— «Соски» щемят. Ломали его комп.
— На хрена?
— По дороге расскажу.
— Добро, — согласился я. Интуиция подсказывает, что вокруг сгущаются тучи. Заваривается каша, а я узнаю обо всем в последнюю очередь. Ну, Марченко…
Молчим. Душно, как перед дождем. Парит.
— В промзону опасно соваться, — говорю я.
— Ясный болт, что опасно. Будем дрейфовать по краю, запустим «жучков»… А в болото пусть сам Горовец лезет.
— Логично.
— Но сначала к Кедровой завернем.
Мы хлопнули по рукам.
…Шурик опять за штурвалом. Мчимся обратно по 46-й магистрали. Духота невыносимая, а кондиционер сломался…
— Ставлю на автопилот, — говорит Шурик. — Возьмешь на себя, если что.
— А ты?
— Початуюсь.
Мой «сетевик» натягивает «маску», вставляет биос и теряет всякую связь с действительностью. Я расслабляюсь. Маршрут задан, и кибернавигатор без проблем доставит нас в пункт назначения. Трасса функционирует в режиме «контроль-фильтрация»: через каждые пять километров пост, засекающий номер тачки, мгновенно сверяющий его с банком данных ДБЗ и решающий, куда направить клиента — в леговские охраняемые гаражи или по нужному ответвлению. Если кибернавигатор отключен, а машина опознана как находящаяся в розыске — за дело берутся парни на граверах-перехватчиках. Система…
Я вдруг обнаружил, что фургон летит не туда. Магистраль струилась теперь к западу от нас, а дисплей подавал тревожные сигналы.
Марченко сосредоточенно витает в своей нирване, а я набираю вопрос:
— КУДА НАС ВЕДУТ?
Высветилось сообщение:
ДАННЫЙ УЧАСТОК ШОССЕ НЕПРИГОДЕН ДЛЯ ЭКСПЛУАТАЦИИ, ВЕДУТСЯ РЕМОНТНЫЕ РАБОТЫ.
Я тихо выпадаю в осадок.
Шурик снимает «маску» и обалдело таращится на дисплей. А скорость стремительно возрастает — похоже, магистральные компьютеры всерьез решили нас угробить. По обочинам уже мелькают огненно-красные предупредительные голограммы, я вижу горы песка и щебня, стрелы кранов и приземистых асфальтоукладчиков, какие-то леса впереди…
— Беру управление на себя! — выкрикнул Шурик. Его пальцы набрали команду. И тотчас фургон начал тормозить. Мы замерли в ста шагах от пропасти. Дальше — опорные конструкции, пойма реки и рельсы подъездных путей для автокранов. Соседние полосы еще не отстроены, и мы парим над узким язычком асфальта шириной в три метра.