И в этот момент я увидел свору.
Разъяренные псы, не менее десятка особей, с лаем мчались на нас. Батон растерянно замер. Я дал предупреждающий залп поверх голов — трассирующими. Это их не остановило. Следующая очередь — по лапам. Свора перегруппировалась и… взлетела. Я увидел, как из покрытых шерстью боков выпростались кожистые крылья, под которыми угадывались очертания стальных плоскостей. Ага, «крысы». Я долбанул в самую гущу аэродинамичных дворняжек электромагнитным лучом — и не промахнулся. Ядро атакующих как подрезало — псы закувыркались, задергались, некоторые вписались с размаху в частокол слева, а некоторые пропахали мордами по гравию и затихли. Я едва успел пригнуться — уцелевшие враги со свистом пронеслись над головой. Их было трое. Чьи-то челюсти клацнули в сантиметре от моей шеи. Я уже понял, что с собаками эти существа не имеют ничего общего: то, что я принял вначале за шерсть, оказалось сенсорными волокнами, лапы были перепончатыми и многосуставчатыми, а морды напоминали лемуров, только с широкими хищными пастями. Бредовище.
«Крысы» развернулись, и тут их накрыло огненным смерчем — Батон пальнул из своей «базуки». Попутно он в щепки разнес жестяной сарай и колодец. Я удивленно обернулся — Батон застыл, как изваяние из барельефа «Защитники Сталинграда». Ствол еще дымился.
Я достал из кармана нож-выкидуху — снять «скальпы».
— Оставь, — сказал Батон.
Я остолбенел.
— Да тут на штуку…
— Оставь, — повторил шофер-маньяк. — Никуда не денутся. На обратном пути заберешь.
Я вспомнил про ресторан «Франкенштейн» и не стал перечить.
Мы перелезли через ограду фермы, где клонировали свинину, обошли за километр вонючие корпуса, продрались через какие-то заросли, снова перелезли через ограду, миновали гидропонные оранжереи, детскую площадку, кладбище домашних животных — и выбрались к самой кромке леса.
Таймер показывал 23.27.
Лес представлял собой загадочное зрелище. Деревья — плоды радиации и извращенной, необузданной фантазии селекционеров. Гибрид осины с березой — это еще можно понять и простить, но черная смородина на соснах — уже перебор. Кроме того, ученые ИГМ в виде эксперимента скрестили отдельные виды кибероидов с растениями и высадили в той же многострадальной чаще. Гоголю или Сальвадору Дали тут бы понравилось, но я старался быстрее пройти мимо оплетенных проводами квазипапоротников и прочей фигни в стиле биомеханоидов Гигера.
Наконец полесские джунгли расступились, и путь преградил периметр. Я едва успел нырнуть обратно в кусты и утащить за собой Батона. В десяти метрах от нас проходила фосфоресцирующая контрольно-следовая полоса. Затем — сто метров запретной зоны, освещенной прожекторами, размещенными на укрепленных вышках, и мелкоячеистое пятиметровое ограждение. На самом верху забора было смонтировано нечто, напоминающее монорельс. Лажа полнейшая, позапрошлый век. Эпоха ГУЛАГов и Освенцимов. Но от деревни защита надежная.
23.41.
Заговорил браслет — Горовец устраивал перекличку. Сектор прорыва наметили в трехстах шагах справа от нас. Гранатами погасили прожекторы, полили специальным составом контрольно-следовую полосу и нанесли два удара — ультразвуковой и световой — по датчикам слежения. В 23.46 сетевики сообщили, что охранные модули выведены из строя, а электричество накрылось по всей территории Института. В 23.48 Горовец послал команду добровольцев — резать лазерами забор. Команда действовала грамотно — рассредоточилась по одному и стала кромсать периметр сразу в пятнадцати местах. В 23.51 все были мертвы.
Выяснилось, что таинственный монорельс — это подъездной путь для боевого кибероида, метко стреляющего из плаз-мера и спаренного пулемета, причем пули, выпущенные из него, обладали смещенным центром тяжести.
Тогда Горовец выставил наиболее тяжеловооруженных бойцов и поручил им сбивать паразитов. Батон сразу же вынес целую секцию забора. К полуночи нам удалось взорвать шестерых «рельсовиков». После этого объединенные силы Заднепровского рынка и «Отдела по борьбе с кибернетическими аномалиями» с ревом ворвались на вражеский участок.
Корпуса лабораторий встретили нас гробовым спокойствием: никто не орал в мегафон, никто не выбегал с кулаками и пушками, никто не пытался стереть нас с лица земли. Горовец приказал штурмовать главный вход. Дверь вышиб опять тот же Батон из своей «базуки». В дымящийся проем были посланы Франциск и Ницшеанец.