Он вытащил из кармана устройство, похожее на пистолет.
— Что это? — спросил я.
— Имплантатор. Вместо пуль — биопорты. В обойме двадцать штук, я посчитал. А на территории ИГМ — ни души. Они все поперлись в город. С такими вот игрушками в руках. Кстати. На, послушай.
Он протянул мне радионаушник. Сквозь помехи звучала реклама:
«…Биопорты от Ай-Пи-Аш! Это круче вирта, круче миров Чедвика, круче картриджей с реальностями! Это — свежее дыхание! Вживляй и присоединяйся, наш выбор — высокое качество ощущений…»
Я выбросил наушники в окно.
«…течения… потоки… Вот как достать уродов. Вмазать дестройсофтом по ключевым векторам…»
Если не поздно…
Ерунда. Хоть кого-то — достану.
Я принял решение.
— Надо ехать в Отдел, Костя. Через Кедровую.
— На хрена нам Кедровая?!
— Надо. У меня есть план. Высадишь меня, а сам дуй к Горовцу. На максимальной скорости. Понял?
— Да.
— Чудненько!
В кабине гудел ветер, изредка залетали холодные брызги. Я поднял стекла. Костя сел за руль. Фургон тронулся.
…Подлинное рабство. Хомо сапиенс — придаток более совершенного разума. Сами по себе, в невещественной Инфосфере ОНИ бессильны. А вот имея подвластные руки-ноги плюс манипуляторы модернизированных кибероидов… Со временем, безусловно, нужда в человеке отпадет — как в бессмысленном рудименте. Каждый индивид системы будет заменен многофункциональным механизмом, удобным в обращении. И тогда можно творить, изменять Вселенную как заблагорассудится.
А потом заработает теория Шамана. Биты соединяются в байты… «Соски» размножаются, заполняют собой ареал и преобразуются в НЕЧТО. Тот самый, долгожданный Искин. Очередной эволюционный виток завершится.
Если никто не помешает.
Структура, предназначенная для фиксации, сама преобразует окружающее. И эта структура обладает ЗНАНИЕМ, не доступным никому на Земле. Само пространство-время, континуум записывается на жесткие диски Инфосферы. Как медом соты, наполняются информацией кластеры. Даже сейчас. Каждую секунду. Это же власть, безграничная власть над реальностью, и «соски», бывшие сетевые паразиты, похоже, собираются переквалифицироваться в богов.
Фургон сильно тряхнуло. Странно — шоссе идеально гладкое.
— Останови, — попросил я Костю.
— Зачем?
— Надо.
Мы резко затормозили. Я открыл дверцу и шагнул на мокрое пласторезиновое покрытие. Отвесные струи, подсвеченные неоном витрин, хлестали по голове, щекам, плечам. Метрах в тридцати позади фургона я нагнулся, чтобы получше рассмотреть предмет, через который мы перелетели: черный скукоженный шар, похожий на футбольный мяч (по размерам) или колобок. Мертвый «колобок» — я усмехнулся пришедшей в голову ассоциации. Он отвалился от какого-нибудь утилиткабеля в каком-нибудь модном бутике и выполз на трассу умирать. Мне вдруг стало весело, как после просмотра детской мультяшки. «Колобок» выполз умирать… Да, смешно.
Я захлюпал обратно.
— Что там? — Костя раздраженно мусолил баранку. — Прокладку потерял?
— «Сосок», — объяснил я. — Труп.
— Труп? — уточнил Костя. — Снимай «скальп», партнер.
— Кому он теперь нужен? — Я ощутил на языке горечь. — Кому?
Костя не ответил.
— Двигай, — сказал я. — Медленно.
Фургон потащился по стреле трассы в нагромождение башен, салонов и «ночников». Я уныло шагал рядом.
— Залазь, — пожалел меня Костя. — Промокнешь.
— По фигу.
Вскоре я заметил еще одного «колобка» — прямо под плакатом водки «Доброе утро». Жалкий, совершенно не опасный трупик.
— Сдох! — радостно заорал Костя, высовываясь из кабины. — Все сдохли, твари! Все! Круто, а?
— Дурак, — сказал я. — Это как реинкарнация. Физическую оболочку отбросили и теперь прикалываются над нами оттуда.
Я ткнул пальцем в небо.
Костя потух.
Вода струилась по лицу, стекала за шиворот, когда я захлопывал дверцу, отрезая себя от непогоды.
— Мы пропустили момент, — сказал я.
— Какой?
— Не знаю. Но пропустили.
Костя обдумал мои слова.
— Шурик… Возможно, я не прав, но мне кажется, что мы с самого начала все пропускали. Так боксер-профессионал уделывает новичка-третьеразрядника. Мы сами себя выпустили на ринг и нехило лажанулись. А теперь?
Меня вдруг осенило:
— Зря мы отпустили Шамана.
Наши взгляды встретились.
— Зря, — согласился Костя.
На проспекте Мира в Могилевской зоне мы насчитали несколько сотен «колобков». «Озолотиться можно», — причитал Костя. «Давай рули», — подгонял я. Нормальные люди активировали бы кибернавигатор, но нам, неудавшимся спартанцам и легионерам в одном флаконе, хотелось иметь видимость контроля над ситуацией.