— Надо рискнуть, — сказал Горовец.
Я думаю о Шурике. Если ты еще на Кедровой, напарник, я тебя вытащу. Только не уходи никуда, пожалуйста. Мы прилетим и заберем тебя. На войне своих бросать — последнее скотство.
— Надо рискнуть, — повторил Горовец. Он прокричал эти слова, перекрывая вой ветра и шум дождя. — Рванем к лифтам.
— Опасно, — возразила Кристина.
— Рискнем, — поддержал я шефа.
Ветер отрезал прозрачные заслоны. Кристина шла первой, мы — за ней. Коридор, по обе стороны которого — ряды квартир. «Винчестер» я сунул в кобуру, пристегнутую сзади к комбинезону. По карманам были рассованы гранаты, пачки банкнот (кредитку я не брал, вычислить беглеца по ней сможет и младенец), кубики с софтами — имущество Шурика. Зачем я их взял — без понятия. В крайнем случае загоню на черном рынке. Товар ходовой…
Из-за поворота нарисовался коротышка в идиотских брю-ках-клеш и жакете поверх рубашки в полосочку. Он мгновенно узнал нас. В серых невыразительных глазках мелькнул испуг, а затем… он полез за пушкой.
— Стоять! — рявкнул Горовец.
Коротышка состроил дикую гримасу, заглядывая в дула трех стволов. В его вытянутых руках дрожал пистолет — тот самый имплантатор, что валяется где-то в салоне фургона. Копия.
— Дай сюда! — приказал Горовец.
Шизоид замотал головой.
И нажал на спуск.
Шквал огня снес бедолагу. Горовец удивленно потрогал ухо — из мочки сочилась кровь. Имплантат застрял в дверном косяке — желтая капсула с бритвенно-острыми усиками. Эти усики вдруг зашевелились, и биопорт буквально вгрызся в пластик, ввинчиваясь по часовой стрелке.
— В голову метил, ублюдок, — прорычал Горовец.
Мы оттащили тело к мусорной шахте и сбросили туда.
— Здесь рядом грузовые кабины, — сказала Кристина. — Вот указатели.
Горовец вырезал лазером дыру в стене (доступ был ограниченный, по пропускным чипам), и мы забрались на широкую, грубо сваренную платформу, подвешенную на сплетенных из мономолекулярных нитей тросах. Я лег спиной на жесткие стыки — передо мной распростерся туннель в бесконечность. Кристина выкорчевала коробку передач, переставила две клеммы, и платформа вдавилась мне в позвонки. Уровни Агатовой уплывали прочь… Я представил колоссальный муравейник Бело-полиса — неправильной формы звезду, изъеденную автострадами, источенную подземкой, утыканную башнями, пронизанную кабелями коммуникаций… Представил полумиллиардное население, снующее по норам и червоточинам техносферы. Без смысла. И это было будущее. То, в которое мы загнали сами себя и из которого нет выхода. А затем я представил другие Агломераты — Нордик, Токио, Лондон, Сингапур, Бейрут… Орбитальные поселения — Дзен-Трансо, Шива, Альфа… Инопланетные мегаполисы — Порт-Арес, Каньон-Сити, Венераполис, пересадочные станции… И повсюду расползается зараза. Незаметные агенты серыми тенями внедряются на орбиту, садятся на корабли и сеют, сеют зерна Инфосферы, раздвигают пределы ее влияния…
Я не знаю, что делать.
На крыше было холодно. Ветер швырял в лицо пригоршни влаги. Здесь царила мгла — туи обволакивали уступы и парапеты. Погодка…
Свод ангара разомкнулся, выпуская геликоптер. Горовец подключился к машине биосом — каждый взмах лопастей вихрил его кровь, гонял по жилам лейкоциты и адреналин…
— Кедровая башня, — сказал я.
Мы спикировали под облачный слой. Зарево рассвета уже полыхало над Белополисом — зарево чужого рассвета. Проблема детей и родителей… Мы создали поколение врагов — настолько непостижимых, что даже неясно, как с ними бороться.
Горовец посадил аппарат на стилизованный под ветку нарост закусочный.
— Давайте живее. — Шеф заметно нервничал. — Туда и обратно. Где квартира?
— 326-й этаж, — ответил я.
— Жду сорок минут. Потом устраиваю грандиозный шухер. Марш!
Мы с Кристиной по вырубленным в «коре» ступеням спустились в закусочную — там суетились усатые грузины, подавая на столы-пни гроздья шашлыков на стальных шампурах и румяные чебуреки. Микроволновки тут были замаскированы под глиняные очаги. Люди веселились, пили вино, танцевали лезгинку — симпатичная такая диаспорка.
Но тут в картину мироздания вписались мы. И полетели ножи и… стаи упреков… Нет, полетели не ножи, а шампуры — повара-горцы, оказывается, ловко метают орудия своего труда.