— Опасность! Опасность! — закричал гаджет. — Отравление организма! Суточная норма потребления алкоголя превышена на двадцать процентов!
— Заткнись, козел! — рявкнул Костя.
— Сам козел! — возмутился Кто Бежит. — Тебе же добра желаю! Еще друг называется… — Он поколебался секунду, явно раздумывая, не отобрать ли у Кости бутылку, но, взвесив все «за» и «против», предпочел уйти с балкона ни с чем.
Ссутулившись, Костя смотрел на опустевший к ночи дворик. Вот хлопнула дверца машины, вот прошел мужик с собакой, вот пробежал пацан с сигаретой… Всем хорошо, у одного Кости — гаджет в желудке!
— Я тебя урою, гад, — сказал Костя. И в несколько могучих глотков осушил бутылку. В голове закружилось.
— Жизнь человека в опасности, — с ледяным спокойствием произнес гаджет. — Чрезвычайная ситуация, режим мониторинга отключен, провожу срочную очистку желудка.
Таких спазмов у Кости не было никогда — даже после того, как он отравился шавермой, купленной у Московского вокзала. Желудок скрючило, сжало, и все выпитое-съеденное за вечер полезло к горлу.
— Врешь! — простонал Костя. — Ты мне, дрянь, вечер не испортишь!
У всех народов мира есть свои эпические сказания, повествующие о борьбе героя с темными силами природы. Отважный Вайнемайнен, храбрый Манас, смелый Иван-Царевич — несть числа героям темных веков. Но новое время рождает новых героев, и Костя стал одним из них — жаль, что некому было запечатлеть его подвиг. Обиженный Кто Бежит и думать не хотел о Косте, одноклассница давно забыла, что он пришел на день рождения. Костя боролся с гаджетом. Молодая и могучая физиология сошлась в поединке с тупой бездушной электроникой. Гаджет подстегивал Костин желудок электрическими импульсами, щекотал тонкими щупальцами, разгонялся — от двенадцатиперстной кишки до привратника пищевода — и бил с разгону.
Физиология победила. Гаджет затих.
— Налейте, что ли, — простонал Костя, входя с балкона в гостиную. Вид его был столь жалок, что даже обиженного Кто Бежит проняло. Он вскочил, налил полный стакан и протянул Косте. Но тот одним стаканом не удовлетворился. Гаджет должен был понести наказание — и Костя протянул стакан еще раз.
— Суммарная доза несовместима с жизнью, — скорбно прошептал гаджет, когда второй стакан обрушился на дно желудка. — Прощай, хозяин.
Хозяин гаджета окинул притихших гостей печальным взглядом и вышел из квартиры. Лифт не работал — он заковылял вниз.
— Беда у него, — сказал вслед Косте простивший друга Кто Бежит. — Гадость какую-то за деньги подрядился испытывать, стал импотентом, весь прыщами пошел… вот и квасит теперь.
Целую вечность, казалось, Костя простоял в парадном, ожидая смерти. Но смерть не шла, и гаджет молчал — лишь иногда вздыхал, тихо и печально. Бросив пустые ожидания, Костя вышел и побрел к трамвайной остановке.
Час спустя он вышел у своего дома. Светлая летняя ночь стояла над городом. В голове шумело, живот сводило, но умирать он пока не собирался. Но гаджет упрямо молчал.
Шаркая ногами, Костя побрел к дому. Он чувствовал себя очень, очень несчастным и немного пьяным.
— Константин! — От парадного к нему бросилась маленькая тщедушная фигура. — Как я рад вас видеть! Константин, извините меня…
Щуплый лаборант застыл перед Костей, всем своим видом изображая раскаяние.
— Прощаю, — сказал Костя. — Брата-студента прощаю… чего уж теперь.
— Мне так неудобно, — продолжал заливаться соловьем Леня. — Как вы, нашли общий язык с гаджетом?
— Нашел, — признал Костя. — Чего тебе, а? Спешу я. Маму хочу увидеть…
— Да я настроить его забыл. — Лаборант достал из кармана маленький приборчик. — Это несложно, поверьте! Две секунды. Только введу страну и язык… Россия, русский…
Это и впрямь заняло не больше двух секунд.
— Здравствуй, старый хозяин, — сказал гаджет. — Вы немного перебрали, завтра будет болеть голова. Рекомендую поспать.
Юность отходчива и незлобива. Костя гнался за Леней всего два квартала. Ему даже удалось запустить в спину лаборанту сорванной на ходу кроссовкой и довольно удачно попасть между лопаток. К сожалению, пока Костя искал отлетевший снаряд, проворный студент биофака успел скрыться в проходном дворе.
Я услышал всю эту историю от Кости сразу же после погони. Юноша пил пиво, стоя у ларька, и его лицо заинтересовало меня одухотворенностью человека, ежесекундно прислушивающегося к внутреннему голосу.
— Вот ведь фашисты! — повторял он. — Смертью грозили! Смертью!
— Что русскому в радость, то немцу — смерть, — охотно согласился я с этим симпатичным молодым человеком. — Мы для них — непознаваемы принципиально. Вещь в себе!