Теперь мне страшно. По-настоящему страшно… Я смотрю в укрытое облаками небо и плачу. Значит, у каждого свой ад. И каждый видит то, что пожелает… Ларс - готовую его спасти принцессу-суперменшу с длинными ногами и чертями в глазах, Ижен - когда-то давно влюбленную в него Иринку, а я - рыжую стерву, симпатичного мальчика, старого проверенного друга. Поэтессу-певицу, которую всегда мечтала встретить. И город, в котором вечные сумерки и нет солнца. Бывает… Не надо читать на ночь слишком много фантастики. Я рванулась вверх по лестнице. В квартиру, к комоду. Ларс и Кэт, курившие на кухне, недоуменно посмотрели на меня. Я рванула ящик, вытащила портрет Ларса… С картинки на меня все так же взирали спокойные ангельские темно-синие глаза… - Ларс? Что ты видишь, Ларс? - Симпатичная картинка? Ты рисовала? Глаза очень живые… - Ты его не узнаешь, Ларс? - Хм… Что-то есть знакомое… Нет, Ирр, не знаю. Правда, совсем не знаю. - Ну и кто там, Ирр? Кто-то, в ком бы ты хотела увидеть своего спасителя? - Ижен почти смеялся надо мной и над моей попыткой понять. Мне не хватало какой-то маленькой детали, последнего кусочка пазла, никак не встающего на месте… Я догадалась, почти догадалась… - Сказки пишем не мы, девочка… - Неужели это все ложь, Ижен? Все, что было здесь - всего лишь ложь? Придуманная мной для моего же спасения? - "И взойдет над миром звезда Полынь, и станет все явное ложью, и сгорит в огне звезды полынь треть дня и треть ночи, и станет ночь и день - сумерками…". Иоанн Богослов, однако. Наверное, Ирр, не совсем ложь… Та правда, в которую ты боишься поверить. Правда отстойника заблудившихся душ. - Поверить? Значит, всего лишь поверить? В заведомую ложь? Я снова стремительно выбежала на улицу. Воздух, мне всего лишь нужен воздух - хотя бы глоток, чтобы мыслить логически. Чтобы поверить в то, во что поверить невозможно. В заведомую ложь. Я с силой зажмурила глаза - сильнее, сильнее, до цветных пятен в глазах, до разбегающихся кругов, до головокружения. Спорим, если сейчас я открою глаза, справа от меня, там, где когда-то была засаженная деревьями окраина города, резко начнет алеть полоска неба? А потом к моей щеке, серой от вечных сумерек щеке прикоснется горячая желтая ладонь. И птицы. Обязательно запоют птицы… И наступит весна. Я так же резко, как закрыла, распахнула глаза. Перед ними плыли цветные пятна, и я не видела неба. Но слышала - где-то далеко, совсем не в той стороне, где я хотела, пророкотал гром. Я до сих пор не верю в то, что здесь взойдет солнце. А в то, что начнется гроза? Усилившийся ветер взметнул пыль под моими ногами, а вечно серое небо почернело. Ижен подошел незаметно, обнял меня за плечи и склонился к самому уху, так, что когда он говорил, его дыхание ледяными иглами впивалось мне в кожу. - Всего лишь поверить в свою собственную ложь, Ирр… Первую каплю дождя я поймала языком. Она пьянила куда сильнее "Шато де Шале" урожая восемьдесят второго года, которое я уже никогда не попробую. И уж точно была куда слаще - первая капля еще не отлитого ключа от моей добровольной тюрьмы. Да здравствует серебристый дождь, смывающий все грехи куда эффективнее церковного кагора!
Часть вторая. Игра без правил.
9 день от первого рассвета. Семь печатей Город еще спал. Птиц не было, машин тоже, и потому тишина казалась совершенно невероятной, оглушающей. Только радовался всходящему в девятый раз солнцу мой маленький одинокий тополек на козырьке подъезда. Топольку солнце и дождь явно пошли на пользу, он ожил, окреп и выпустил почки… Еще чуть-чуть, и эти маленькие упругие кулачки превратятся в детские ладошки листиков. Еще чуть-чуть, и для нас наступит настоящая весна. Придется ждать… А я не хочу ждать! Я зажмурила глаза. Я верю, что сейчас этот полуживой тополек распустится веером ярких, зеленых листьев, нежных даже на ощупь… Я быстро открыла глаза. Н-да… Лучше Ижену о моих экспериментах не рассказывать. С повзрослевшего тополя сорвался и полетел на асфальт последний ярко-красный лист. Не пыталась бы ты строить из себя крутого сотрудника НИИ ЧАВО, а тихо-мирно ждала, пока листья сами вылезут, а? Интересно, все-таки, а в чем загадка управления этим малюсеньким мирком? Наверное, здесь, как и с выходом - у каждого свой путь. Только его надо хорошенько поискать. Или прав Ижен, и стоит лишь научиться врать самой себе? Хорошо хоть, никто не знает секрета взошедшего солнца. А я делиться плодами работы своего левого полушария не особо люблю. Пусть будет божественное вмешательство, а мы вчетвером почувствуем себя полубогами… Я вернулась от печального созерцания несчастного тополька, так и не поаплодировавшего мне своими первыми листочками, к панораме города. Панорама у меня из окна, правда, была не особо великая - так, пара домов и дорожка между ними. Но и они - это часть Города. Его маленькая артерия… Он быстро пришел в себя, этот полупустой Город, после пролившегося на него благословением дождя. Жабы и лягушки с неба не падали, чума не наступила, и городу стало мгновенно наплевать на смену закатов и рассветов. Нет, вру - не мгновенно. Перед первым рассветом мы собрались на площади перед старым добрым кафе-мороженым и смотрели, как на востоке - о, теперь у нас были географические ориентиры! Завидуйте, люди! - медленно алеет небо. Солнце взошло, все дружно ахнули, а оно продолжало медленно тащиться к горизонту и дальше, к зениту. Народ на улицах, спешащий по своим делам, то и дело останавливался посмотреть на солнце и удивиться его великолепию. На мой же вкус здешнее солнце больше напоминало очень сильную лампочку, которую не вовремя включили и от которой человек вреда не ждет, а вот таракан попытается укрыться. Ко второму рассвету народу на пятачке перед кафе-мороженым заметно поубавилось. На третий любовались лишь я и Ларс. Ларс шептал что-то насчет того, что всегда мечтал встретить рассвет с любимой девушкой, я усмехалась насчет какой-то дешевой романтики и трех рассветов подряд. На четвертый день такое развлечение надоело даже нам. Я из озорства попыталась перекрасить солнце в зеленый свет, но добилась только страшной грозы… Под упругими потоками дождя я и Ларс бежали ко мне в квартиру и мокрые и счастливые долго не вылезали из под одеяла. Да, я счастлива! А что в этом страшного? Здешние опасения и традиция не желать счастья так же глупы, как и невозможность в этом мире закатов и рассветов. Я отвернулась от панорамки города в два дома и посмотрела в лицо моего спящего мужчины. Интересно, а можно ли здесь пожениться? Мне по-прежнему не хватает мамы. И Алиски. И еще - я понимаю, что мы оба - всего лишь разложившиеся трупы на двух разных кладбищах. Но я не раскаиваюсь в содеянном. И Ларс не раскаивается. Ведь смерть дала нам возможность найти друг друга. Или я не права? Мое счастье все-таки омрачает червячок сомнения. Мне кажется, что все это - лишь передышка перед проверкой, готова ли я к аду или к раю. И Ларс это чувствует… И выход мы хотели бы найти вместе - чтобы греться на тропическом пляже или жариться на медленном огне вдвоем. Нынче, и присно, и вовеки веков. Я же и вправду счастлива… Почему у меня такое ощущение, будто я сама себя уговариваю? Сегодня я тоже встречала рассвет. Правда, без Ларса. Он спал, как ребенок, обиженно надув губы и обняв подушку, и мне стало жаль его будить. Я вышла на улицу, чтоб еще раз посмотреть на солнце - мое солнце! Мной у небес здешних выпрошенное солнце! Чтобы почувствовать его лучи на своей коже. Я по-прежнему мерзла, но мерзнуть при ярком солнечном свете было обидно, и я старалась не обращать на это внимания… Небо сейчас, ранним утром - о, боже, каким упоительным прозвучало это "раннее утро" - было удивительно далеким и надменным. На нем не осталось ни облачка - я даже порадовалась такой его чистоте. А еще мне захотелось вспомнить прошлое. Забраться с ногами в уютное кресло, налить себе кофе, взять книжку со сказками… Или погулять по городу с плеером на поясе и пуговкой наушника в ухе. Книжка… Что-то такое Ларс говорил про книжки… Точно! Библиотека! Он говорил, что там идут какие-то исследования, кто-то что-то где-то ищет. Ничего вразумительного, конечно, но почему бы и не попытаться? Вдруг и я найду что-нибудь интересное? Господи, а вдруг я найду выход? Где искать в этом сумасшедшем городе библиотеку, я не знала. Версий не было никаких. Поэтому я решила совместить приятное с полезным - поиски с прогулкой по утреннему городу, пустому от машин, людей и даже кошек с собаками. У кошек и собак какое-то свое, отдельное от людского чистилище, им не особенно нужен мой город. Да и толком побродить по доставшимся от Господа Бога, пусть и небольшим, но очень разнообразным владениям, мне не помешает. Надо же знать, к чему быть готовой в случае увеличения народонаселения в моем мирке в несколько раз в связи с внеочередным восходом солнца и загаданными желаниями, не так ли, Ирочка? Архитектура города особым разнообразием не поражала. Несколько окраинных улиц, застроенных старенькими, часто покосившимися деревянными домиками с выбитыми стеклами и сорванными с петель домами. Среди них - как петухи - "новорусские" крепости из красного кирпича, с окнами-бойницами и кованными железными заборами. Никогда не понимала этой страсти к ярко-красным кирпичным крепостям, в которых запросто можно выдержать осаду танковой дивизии. Центр тоже не поражал разнообразием. В основном - серые "сталинки" на центральном проспекте, две неработающие церкви и магазины с разбитыми витринами, да то самое, пресловутое кафе-мороженое. На весь город - десять-двадцать улиц, которые можно обойти за полчаса. Да, мой родимый областной центр определенно не справился с задачей остаться одним из крупнейших городов и сейчас тянет от силы на маленький центрик какого-нибудь Бардымского района… Наверное, все дело все-таки во мне. Библиотеку я нашла довольно быстро - она располагалась отнюдь не в огромном сером здании в центре, сейчас пустовавшем, а в период моей… жизни наполненном шумящими студентами и учеными, выглядевшими как средней руки бизнесмены, где я рассчитывала ее найти. На "Старую сказку" я набрела почти случайно. Переулок вокруг нее не изменился, разве что вывеска на самом магазине словно поблекла, превратилась в тень от сияющей неоновой рекламы, которая всегда меня слегка раздражала. Да двери из стеклянных, звенящих, превратились в деревянные, скрипучие, словно снятые со старого барского дома. Я потянула на себя дверь и оказалась в знакомом с детства магазине. Те же пыльные полки, бесконечными рядами тянущиеся к потолку, тот же знакомый с детства запах - запах приключений и волшебства, как мне казалось всегда… Тот же старенький продавец за прилавком, улыбающийся мне натянутой и грустной улыбкой. Никакого компьютерного отдела, никакой рекламы, никаких открыток… Только старый добрый "Букинист" родом из моего прошлого. Здравствуй, прошлое, давно не виделись! - Здравствуйте, Ирина… Будем знакомиться? Я хранитель здешней Библиотеки, как Вы, наверное, уже догадались… Роль не самая скучная, хотя и весьма пыльная, признаюсь, деточка. Я улыбнулась. Значит, библиотеки. Что ж, следовало ожидать, что разгадку тайны нужно искать там, где вся эта история началась. Если мне повезет, то здесь она и закончится… Ну что ж, "Старая сказка" не самое плохое место, чтобы завершить эту немного затянувшуюся игру в салочки со своим воображением. - Значит, библиотека, - повторила я уже вслух. - И что, у Вас есть, что почитать бывшей студентке, покупательнице и просто несносной девчонке? Заведете на меня читательский билет? - Да нет, можешь так взять, наша драгоценная библиотека от этого не обеднеет. Хочешь, найду для тебя "Алису в стране чудес" или "Питера Пэна"… Впрочем, милая, давай сама, ты же знаешь, где полки со сказками… Я действительно знала эту страшную тайну библиотеки острова Нетинебудет… Тут моя память меня не подведет, маршрут давно изучен и нанесен на карту моей не так уж сильно заполненной памяти. Достаточно лишь пройти во второй зал "Старой сказки", там, на крайнем левом стеллаже меня ждет целая гора сокровищ с манящими названиями и именами авторов, которыми я зачитывалась в детстве… Первым точнее, первой, на кого я натолкнулась во втором зале, была маленькая девочка. Она сидела перед стеллажом с теми самыми сказками, тесно прижавшись к нему спиной, и листала книжку с историями Андерсена. Очень красивая девочка лет восьми, с длинными вьющимися волосами и слегка раскосыми, по-кошачьи зелеными глазами… - Привет, малыш… Надо честно признать, в этой жизни не так уж много вещей, которые я не умею делать совершенно. И одна из этих немногих вещей - разговоры с маленькими детьми. Девочка подняла на меня свои удивительные зеленые глаза, моргнула и я поняла, что передо мной совсем не восьмилетний ребенок, а взрослая и мудрая женщина, знавшая много побед и разочарований, но очень от них уставшая. Что там говорил Ижен - ответ всегда можно найти в глазах, а вот внешность обманчива? В зеленых глазах маленькой девочки отражалось что-то мне совсем непонятное, то ли огонь роковой страсти, то ли огонь костра, на котором она сгорела… Она снова моргнула, и секундное наваждение прошло. Сидящая передо мной превратилась в восьмилетнего ребенка с толстой книжкой с яркими картинками на коленях. - Здравствуйте… - Что читаешь? - "Диких лебедей"… Моя любимая сказка. Хотите, я и Вам почитаю маленький отрывочек, мне очень нравится… Надеюсь, Вам понравится тоже. Я тоже любила в детстве сказки Андерсена. И особенно эту, щемяще-нежную, про прекрасную принцессу Элизу и одиннадцать ее братьев. Сейчас я усмехнулась той своей любви к сказке и удивилась подвигу матери Элизы, рожавшей, как крольчиха, по ребенку ежегодно… Неудивительно, что в конце концов она все-таки скончалась! Да ее бы в книгу рекордов Гиннеса занести, эту святую женщину! Я опустилась на пол рядом с девочкой и приготовилась слушать старую добрую сказку про то, как в одной далекой стране… Девочка слегка нахмурила брови, потом улыбнулась заискивающе и сказала: - Можно, я только не с начала начну… Я начало уже прочитала… - Валяй…То есть, конечно, читай откуда хочешь, я и так послушаю… Вас немного, птицы, братья, Горькое звучанье… Вам Полета - мне дождаться Моего Призванья… Пересчет - не досчитаюсь - Боль - спиралью… Перелетные… Пытаюсь Влиться в стаю. Но бескрылой - не подняться, Не сразиться, С ветра силой не равняться И не слиться. Это была не сказка. Точнее, совсем не та сказка, какой я ее помнила. Это были стихи - нет, даже песни, легкие, завораживающие, нежные. И живые. Исповедь Элизы, Принца - и Мачехи, взошедшей на престол, но потерявшей любовь Королевы. Девочка дочитала сказку до конца. Я еще раз посмотрела на обложку книги - Андерсен, "Сказочные истории". Распустившиеся розы и озорной Оле-Лукойе. У меня в детстве была точно такая же. Я заглянула в текст, он тоже не сообщил мне много нового: "Далеко-далеко, в той стране, куда от нас на зиму улетают ласточки, жил Король… У него было одиннадцать сыновей и одна дочка, Элиза…" - Что это было? Откуда эта сказка? Ты ее сама придумала? - Вы же видите, это Андерсен, "Дикие лебеди"… А что, Вам не понравилось? - Понравилось… - Ну, тогда до свиданья, мне надо идти. Спасибо, что послушали меня - иногда так хочется с кем-нибудь поговорить. Можно, я сделаю Вам подарок? Девочка протянула мне руку - в ней лежало что-то маленькое, зеленое. Связанная крючком шапочка - из "ириса", кажется. У этих ниток для вязания такие забавные цветочные названия… Милая и уютная такая шапочка. Я улыбнулась и примерила подарок. Получилось славно, и шапочку снимать я не стала… Она поднялась с пола одним движением, словно котенок, перехватила поудобней книжку и вышла из комнаты. Я тоже машинально поднялась, нашла на полке мою любимую "Алису в стране чудес" и вернулась в первый зал. - Ну что, Ирина, познакомились с Элизой Брониславовной? - Элизой Брониславовной? Значит, ее зовут Элиза? Тогда понятно, почему она так любит эту в сущности глупую сказку со счастливым концом… Они жили долго и счастливо и умерли в один день, отравившись некачественной водкой. Сколько ей лет на самом деле, этой вашей принцессе Элизе? - Ну, Ирин, я слишком хорошо воспитан, чтобы задавать такие вопросы дамам. Скажем так, хорошо за тридцать… Элиза - что-то вроде местного приведения, она часто сюда приходит, но почти ни с кем не разговаривает. Иногда что-нибудь вяжет, потом раздаривает свои шапочки и носочки редким посетителями библиотеки… - Элиза, однако… Вяжет и мало говорит. Это диагноз, доктор, Вам не кажется? - Говорят, что Элиза знает выход отсюда, и эти ее маленькие подарки - ваш тоже - именно то, что в ищете. А что касается сказки… Впрочем, разговор с ней должен был продемонстрировать Вам одну простую вещь. Она ведь читала вам сказку? Я улыбнулась. Читала-читала. Вполне себе сказочка, хотя я до сих пор не могу понять, что же мне должен был продемонстрировать сей литературный шедевр? Я всегда не любила недомолвки и игры-головоломки… - В этом-то все и дело, Ирина. Это не книги хранятся в нашей библиотеке - это лишь воспоминания о книгах тех людей, которые сюда попали… Вы действительно хотите посмотреть? Я удивленно кивнула. Обвела зал глазами - море поэзии, Цветаева, Блок, куда меньше прозы, в основном современная и курс школьной программы, а в блоке "Техническая литература" всего одна-две книги и журнал "Юный техник" за восемьдесят какой-то год… Я, даже, кажется его читала - презабавнейшая статья про то, как в домашних условиях смастерить паровую машину. Мечта Карлсона какая-то, а не журнальчик. Книжник грустно улыбнулся, протянул руку и достал с полки первый попавшийся том. - Вы любите Шолохова, Ирина? Смотрите, нам попался его "Тихий дон"… Я посмотрела на книжку с ужасом. "Тихий Дон" я терпеть не могла, и даже в рамках школьной программы осилила его лишь до тридцатой страницы, а потом молила Бога, чтоб он не попался мне на экзамене. Я честно призналась в этом библиотекарю. Он посмотрел на меня сквозь стекла очков укоризненно, но священное буддийское писание весом в полцентнера отнимать не стал. - Что ж, тем лучше… Пример будет весьма показательный… Откройте книгу, Ирина. Я открыла книгу. Передо мной поползли до скрежета знакомые и нелюбимые строчки, складывающиеся в слова, предложения, абзацы. - И что? "Тихий Дон" как "Тихий Дон"… У меня дома такая же книжка была, только без библиотечного клейма… - А Вы перелистните на Вашу любимую тридцатую страницу… Листать пришлось не до тридцатой, а аж до сорок первой страницы. Я мучительно и болезненно вспоминала, восстанавливала по крохам в памяти тот текст, который сейчас видела на бумаге. Но с середины сорок первой страницы книга была пуста. В ней не было ни единой строчки, ни единого знака препинания… - Видите, Ирина? Дело в том, что Вы "Тихий Дон" даже не читали… А вот я его очень люблю… Он взял у меня из рук фолиант, и по страницам быстро-быстро побежали строчки. Они складывались во все эти сотни недостающих абзацев, страниц, глав. Я улыбнулась - ба, да мой библиотекарь действительно редкий поклонник Шолохова, чего обо мне уж точно не скажешь. - Хотите, почитаю Вам вслух, Ирина… Только не обессудьте, это будет несколько вольный пересказ Шолохова, в моей интерпретации, так сказать… Я рассмеялась. Шолохов в вольном пересказе библиотекаря из Города Мертвых - это вам не фунт изюма. Это уже что-то с картинок Босха и из творчества достопочтимого Эдгара Алана По. Впрочем, напрашивается еще волей неволей еще один неприятный для меня вывод… - Спасибо, не надо. Я Вас поняла… Значит, в книгах ответа нет. - Ну почему же, Ирина, есть. Только надо очень внимательно читать между строк - и выход наверняка найдется. Главное, отыскать нужную книгу… Я взглянула на заполненные ряды полок, вздохнула и осознала, что у меня читать между строк не получалось никогда. Даже когда мне за это доплачивали в виде премий к журналистским расследованиям. Потянула на себя журнальчик "Юный техник" - он тоже был пуст, только не развороте красовалась поразившая когда-то мое воображение модель паровой машины. И надпись, мной же сделанная на полях из какого-то детского озорства - " если машина ездит на пару, это не машина, это чайник…" Если литература собрана из ваших персональных воспоминаний, это не литература, это макулатура. Я тяжело вздохнула и сказала: - Нет, пожалуй, читать мне не хочется совершенно… Я вот только возьму у вас "Алису"… Пусть это даже всего лишь мое воспоминание о ней. Я вспомнила свою Алиску - яркую, веселую, жизнерадостную - и мне стало грустно. Как она там, красавица? Увидимся ли мы с ней когда-нибудь еще, на каком-нибудь излишне запутанном перекрестке миров… Тьфу ты, блин, это на меня библиотека так влияет, что ли? - Что ж, Ирина, Ваше право. Впрочем, у меня есть для Вас подарок, тоже своего рода воспоминание о книге. Искренне надеюсь, что вам оно понравится… Старик вытащил откуда-то из под прилавка тоненькую книжечку в темно-сером переплете. Я машинально протянула руку, взяла - по пальцам прошелся легкий холодок. Книжка, хоть и тоненькая, была тяжелой. Я взглянула н