В кафе накурено, шумно, тускло — лампочки в огромной чугунной люстре еле светят сквозь дым. Док решительно проталкивается между столиками в центр зала, секунду колеблется, выбирая стул, решительно отодвигает в сторону меню. «Отбивная? Мясо в горшочке?» — хихикает он, когда Грэг хмуро просит у официантки пива. Если бы вы знали, сержант, как мне надоело выбирать… Челюсть Дока отвисает, тоскливый взгляд останавливается за спиной Грэга. Обернувшись, Лонки с любопытством рассматривает девицу в короткой юбке — она задрала ноги на стол, сквозь сетчатые чулки просвечивают розовые ляжки. Перехватив взгляд, девица смотрит на Лонки из-под густой черной челки, подмигивает, шевелит скрещенными пальцами. Ухает сердце, и как будто издали доносится голос Дока: ножницы, да. Девица растягивает длинные накрашенные губы в улыбке — шутка, сержант, ее лицо заволакивает серым туманом, и сердце снова начинает биться.
Надоело выбирать, говорит Док. Тебе, Лонки, этого не понять — вы там за Кольцом ничего не выбираете, все рассчитано и определено за вас. И здешним психам меня не понять — они выбирают сердцем. Док заливается невеселым смехом. Делай что должно и будь что будет… Грэг качает головой — это же хаос, бардак, невозможно так жить. Конечно, соглашается Док, вот поэтому и построили Кольцо — такие, как ты, и для таких, как ты. Ритку твою жалко, шебутная была девчонка, говорит Док и нетерпеливо поглядывает наверх. А все-таки — почему парень сам ко мне не пришел, а тебя послал, агнца прекраснодушного? Ну ты полегче, возмущается Грэг, Док пожимает плечами, снова взглядывает наверх. В общем, ничем не могу помочь, говорит он, а ты вот о чем подумай: ты уже вне кольца несколько часов, и ничего страшного с тобой не случилось. Ну и что? — спрашивает Грэг. Да так, говорит Док, просто подумай на досуге. До свиданья. Грэг, швырнув на липкий от пива столик пару купюр, идет к выходу. Он не оборачивается, когда за спиной раздается тяжелый металлический грохот упавшей наконец люстры.
Кольцо с чавканьем впускает машину, но Грэг не чувствует облегчения. Он включает радио — как раз передают прогноз погоды. Будьте осторожны, верошторм продолжается, говорит диджей, и в его голосе Грэг слышит плохо скрываемый восторг. Программа Дока работает от генератора, думает он. Меня пускают на башню, думает он, я один из немногих, кого пускают. Я был за Кольцом… да почти весь город был за Кольцом, и ничего страшного не случилось. Машина бежит по гладкому шоссе мимо свежепокрашенных коттеджей, мимо тщательно подстриженных газончиков, и в просветах круглых крон мелькает серебристая игла башни. Грэг вдруг понимает, что ему не нравятся круглые кроны. Он сердито жмет на газ, и деревья сливаются в зеленые полосы. Дорога прямая. Судьба прямая у Грэга Лонки, у доблестного постового, храброго ловца хомяков отныне и до пенсии. Он вспоминает давнюю экскурсию — запах озона, людей в белых халатах, хрупкое переплетение деталей. Достаточно будет молотка, думает он. Восстанавливать будет некому… Какой ужас, думает он. Ни охраны, ни защитных кожухов — лишь бронированная дверь с кодовым замком, соединенным с базой данных. Да они там с ума посходили, думает Грэг, холодея. Стоит одному из избранных свихнуться — и кранты. Хаос, непредсказуемость, случайности… Достаточно будет удара молотка, думает Грэг. Рита лежит неподвижно, белые стены, белые простыни, белое лицо, мечутся под тонкими веками глаза, и закипает мозг, пытаясь все, все предусмотреть. Сержант Лонки вытаскивает телефон и набирает номер. Где-то в полицейском участке загорается оранжевый огонек официального вызова.
— Вик, я собираюсь сходить на экскурсию на Башню, — говорит Грэг. — Как ты думаешь… Может быть, стоит взять с собой что-нибудь?
— Что взять? — обалдело спрашивает Вик, и Грэг с ужасом думает, что ошибся, но на всякий случай говорит:
— Какой-нибудь сюрприз корректорам, а? — Вик недоуменно молчит, и Грэга охватывает страх. — Ладно, брось, — торопливо говорит он. — Я пошутил.
— Погоди, Лонки, — отвечает Вик, и голос у него озадаченный и радостный. — Сюрприз для корректоров — это ты хорошо придумал. Это ты отлично придумал! Ну штормит, ну штормит! — с удивленным смешком приговаривает он, и трубка разражается короткими гудками. Только вот тебе теперь придется всю жизнь выбирать, думает Грэг. Ничего, научусь, думает Грэг, Рита мне поможет… Он сбавляет скорость, с болезненной внимательностью рассматривая аккуратные ряды коттеджей. На крыльце одного из них сидят три женщины — их руки безвольно лежат на коленях, лица печальны, но в глазах светятся ожидание и надежда. На столе перед ними лежат легкая кучка пуха, веретено и ножницы. Сержант Лонки машет им рукой, проезжая, и хмурится, пытаясь вспомнить, куда он засунул монтировку.
Сергей Слюсаренко
Вам — взлет!
— Да вот у Анны можно остановиться. У неё дочка в городе уже второй год, и хата большая, — водитель махнул рукой в направлении тусклого фонаря.
Иван сначала постучал по калитке и прокричал:
— Хозяйка-а! Есть тут кто-нибудь?
Казалось, ещё секунду назад дом был полон звуков, сквозь закрытые ставни пробивался наружу свет, но громкий вопрос словно все заморозил. Дом затаился, прислушиваясь к неожиданному гостю. Тишину нарушил женский голос:
— Иду-иду!
Дверь распахнулась, и на пороге появилась хозяйка. Было ей около сорока. Слегка располневшая, с добрыми глазами, в халате и резиновых сапогах.
— Анна? Меня зовут Иван. Мне сказали, что у вас можно остановиться на пару дней.
— Ой, неожиданно как-то, и мужик мой… Нету его сейчас.
Хозяйка, очевидно, не привыкшая к постояльцам, сомневалась, но отказывать было неудобно. Да и принять гостя тоже приятно.
— Ну… вы не стойте, заходите, — Анна приняла решение. — Не на улице же ночевать.
Она даже попыталась подхватить сумку, но Иван не позволил. Ещё чего не хватало!