Сделать это будет возможно, уменьшая количество того элемента в этом слое, увеличение которого и нарушило равновесие. Другой способ — увеличить количество второго элемента, чтобы восстановить соотношение — вряд ли возможно было использовать, потому что речь шла о таких количествах вещества, какими человек до сих пор не располагает.
Таким образом, нужно было: во-первых — определить причины такого процесса и источник элемента, разбавляющего, так сказать, состав слоя.
И прежде всего — какой же именно элемент оказался во вредном избытке. Почему вдруг? Откуда взялся? В результате естественного развития или чьего-то вмешательства — произвольного, случайного — или?..
А во-вторых, устранить этот источник, или, как привычно подумал Сергеев, новообразование. Опухоль.
Дальше — уже технология. Но о ней надо будет думать после того, как виртуальная картина подтвердится в реальности. Подтвердится хотя бы в главном.
Сергеев откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, изрядно уже уставшие, до острой рези.
Ну, что, похоже, подошли уже к действиям. Пора, пора.
— Посмотрим своими глазами, — сказал он экипажу за ужином, когда созданная вирт-креатором модель звезды уже зажила своей жизнью. У них принято было за трапезой говорить о делах. Но не о тех, что были сегодня и здесь.
А о завтрашних и послезавтрашних, более интересных — потому что будущее всегда интересней сиюминутного, текущего. Всякий другой разговор непременно сбивался на ностальгические темы, из которых главными были — родные места и женщины. А точнее, в обратном порядке, потому что женщина — это уже более чем половина родных мест, да и всей жизни. Нет, только о будущих делах.
— С какой дистанции будем работать — там, на месте? — на всякий случай уточнил Грубко, великий любитель точности и определённости.
— Ну, естественно, с безопасной, — ответил Сергеев. — Как всегда. Чтобы не слишком уж перегружать криогены раньше времени. Пока у меня такое ощущение, что у больного назревает локальный выброс, этакий не слабый протуберанец. Значит, орбиту построим такую, чтобы нас не задело ненароком.
— Может, этим всё и ограничивается? — Гордин всегда надеялся на лучшее. — Если это у него абсцесс, прорвётся — и он придёт в норму сам собою?
— Я бы в это поверил, — Сергеев покачал головой, — если бы с тяготением тут было всё в порядке. Но по сравнению с паспортной величиной похоже, что ускорение свободного падения к Ланде уменьшилось, хотя и не намного. А это может означать, что скорость её вращения вокруг оси увеличилась. Это не могло не сказаться и на интенсивности излучения. А почему ускорилась? Пока мы этого не поймём, мы вообще ничего не поймём. Здешние наблюдатели — я с ними перемолвился словечком — уверяют, что никаких серьёзных выбросов за те полвека, что этот мир наблюдает Ланду, не происходило. А если не выброс, а наоборот — удар извне, падение по касательной какой-то серьёзной массы, которая смогла проникнуть достаточно глубоко и там остаться? Научным доказательством свою интуицию я назвать не могу, но она мне нашёптывает, что тут патология — где-то на границе третьего-четвёртого слоев. Да и ВК соорудил модель именно с учетом такой возможности. Хотя я ему не подсказывал.
Возражать никто не стал: что Сергеев сильный интуит, было признано давно и повсеместно.
— Значит, — завершил разговор хирург, — как только позавтракаем с утра пораньше — все на репетицию…
Это всегда вызывало некоторое волнение, сопровождавшееся то ли усмешками, то ли улыбками: когда на дисплее ВК появляешься ты сам, совершенно точный — но вовсе не отражение, потому что сидишь здесь и наблюдаешь, а он занят совсем другими делами, и работает, даже не глянув в твою сторону, словно он — это и есть ты, а тебя, сидящего тут, вообще не существует. К этому, правда, пора бы привыкнуть давно — и всё же каждый раз почему-то получалось как бы заново, и ощущался в душе какой-то дискомфорт. Во всяком случае, первые минуты. Потом на всякие эмоции уже не оставалось времени.
Не оставалось — потому, что надо было внимательно следить и за собою-виртуальным, и за такими же коллегами: они сейчас, управляемые вирт-креатором, выполняли все те действия, какие в стадии реальности придётся совершать самим, и по действиям своих моделей можно было заметить — совпадает ли происходящее в виртуали тому, что должно будет делаться в жёстком мире (так назывался у них реальный мир в отличие от «мягкого» виртуального — потому, что там ошибку можно было исправить, откатив время назад, а в реальности — увы…).