— Тихо всем! Без паники! Гравилокатор фиксирует уплотнение… точнее, компактный сгусток массы, И, судя по параметрам, это она и есть.
— Ура!
— Стоп радоваться. Срочно — курс на аномалию.
— Меняю курс на… Э, Сергеев, удивить тебя?
— Попробуй.
— Такое впечатление, что аномалия имеет собственное движение. И сейчас идёт по хорде, направляясь к третьему сверху слою.
— Вот и следуй за нею, нагоняй! Она нам делает подарок: облегчает задачу.
Гравигены включим только, когда обойдём её и сможем взять на буксир.
Где-то шесть минут с секундами всё так и шло. Аномалия неспешно уходила — не совсем по хорде, скорее по ветви орбиты, то ли круговой, то ли эллиптической — внутри тела звезды. И при этом…
— Ребята, похоже, она не теряет своей массы. Не тает. Как-то противостоит.
— Разберёмся потом. Гордин, давай полный вперёд, время уходит. Сергун, ясно же было сказано: гравигены не трогать! Оставь их в покое! Гордин, ты оглох? Полный вперёд, пол-ный!
— Шеф, всё на пределе. Быстрее нельзя.
— Мы же не добираем — сколько?
— Шеф, похоже, плотность среды тут подросла. Хотя мы вроде бы идём, скорее к поверхности…
— Мне это сильно не нравится. Если она действительно собирается кружить вокруг центра, не сгорая, то у нас ничего не выйдет. Ну, что же: раз мы не можем приблизиться на оптимальное для операции расстояние, начнём действовать прямо отсюда. Сергун, гравигены к запуску на полную! Грубко, курс на аномалию. Начнём притягивать к себе. Не хочет по-хорошему — заставим силой. Готов?
— Всё готово к запуску.
— Давай! А то наше первое изо уже начинает уставать.
— Пошла гравитация! Эх, дубинушка, ухнем!
— Сама пойдёт.
Странное ощущение овладело всеми: какой-то лихости, стремление двигаться, что-то делать, ввязаться в схватку. Что бы там ни грозило, какими ни оказались бы потом последствия.
— Фокусируй поточнее!
— Мимо не пройдёт. Ага, смотри: почувствовал!
— Не нравится, да?
— А ты не лезь в чужие звёзды!
Словно с кем-то живым схватились, способным осмысленно противостоять.
Хотя На самом деле только одно тут могло выступать против них: смертоносные недра самой звезды, лишённой разума и потому неспособной понять, что не ради своего удовольствия или выгоды вторглись люди в её чрево, но ради её же, Ланды, блага.
— Глядите: зацепили! Мы её зацепили, видите — траектория изменяется. Ого, как круто, ничего себе вираж!
— Не упускай её из фокуса. Хорошо! Сближаемся. Сейчас уцепим её всерьёз.
— Слушай, тут что-то не так. Не может она, даже будь она твёрдым телом, развивать в этой среде такую скорость.
— Она и не твёрдое тело. Скорее излучение, пакет волн, очень компактный. И потому…
Размышления пришлось прервать. Новый звук возник внутри корабля — резкий, тревожащий, заставляющий обратить внимание на…
— Внимание! Первое изо уничтожено. Опасность!
— Отработало с честью. По максимуму. Сколько у нас остаётся времени?
— Удрать ещё успеваем.
— Дурак. Чтобы закончить работу.
— На полчаса, думаю, можем рассчитывать. Грубко, дистанция?.
— Ещё самую малость…
— Гордин! Где скорость? Где, я спрашиваю…
— Движки выдают всё!
— Сергун, у нас что, перебой с энергией?
— Всё в ажуре, шеф. Сосём, как голодный младенец титьку.
— В чём же… А, чёрт! Плотность! Тут уже не полторы воды, а вдвое больше. Откуда? На такой глубине этого быть не должно. Груббер, что с дистанцией?
— Как заморожена. Не сокращается ни на метр. Стой… пошло увеличение. Эта хреновина уходит в отрыв, вот в чём дело. Хотя…
— Ну, что «хотя»?
— Это нас выжимает, выталкивает к поверхности. За кормой плотность уменьшается, и нас выносит…
— Лейкин, гравигены! Спишь?
— Всё на пределе. Но нас выталкивает в разы сильнее.
— Дистанция удвоилась! И она…
Снова вой, от которого завибрировало всё вокруг, даже зубы застучали. Но на этот раз корабль предупредил ещё и голосом:
«Произошёл срыв второго изополя. Опасность. Примите меры к нормализации условий. Необходим выход в нормаль».
— Второе не должно было сдать так быстро. Должно было ещё минут двадцать… Ребята, у меня такое ощущение, что это не мы атакуем, а нас. Что там с аномалией? Грубко!
— По нашим данным — остановилось.
— Тогда — вперёд!
— Мы упёрлись, как в стену. И нас по-прежнему несёт к поверхности. Дают двигаться только назад.
— Да кто даёт?!