Медсестра швыряет об стену девочку-Весну, а вслед ей — пластинку. В комнате наступает пугающая тишина, которой эта палата не слышала много лет.
Нет, не полегчало.
Женщина заносит каблук над пластинкой, чтобы раздавить ее как мерзкую гусеницу в детстве. Как далекую недоступную соперницу… И сильно удивляется, когда каблук впечатывается в дощатый пол.
Пластинка — в руках этого, пациента без имени, просидевшего сиднем в кресле черт знает сколько лет. Когда она пришла и клинику пять лет назад, он здесь уже сидел… А что раньше было — ни у кого не спросишь, персонал в больничке отчего-то часто меняется.
— Я знала, что ты придуриваешься! — с ненавистью говорит медсестра этому. — Никакой ты не паралитик. Что тебе надо от меня, сволочь?
С неженской силой она бросается на «инвалида» и вырываем у него пластинку. Тот от неожиданности выпускает, но вскоре завладевает ею вновь. Медсестра не согласна терпеть поражение…
Девочка-Весна приходит в себя после удара о стену и с ужасом наблюдает, как паралитик и всегда аккуратная медсестра возятся на пропахшем хлоркой полу. Ей страшно.
Конечно, пациент сильней.
Ему ничего не стоит отобрать пластинку вновь, посмотреть насмешливо, твердо: «Не влезай, дамочка. Убьет». Взгляд жесткий, опасный.
Мужчину бы остановил один только этот взгляд. Но не женщину на грани отчаяния. Она не даст одержать над собой власть еще и этому! В тот момент, когда странный пациент берется за ручку патефона, медсестра выхватывает из кармана шприц, срывает колпачок и делает укол. Так этому и надо, никакой он не больной, обычный лжец! Все мужики — притворщики, лгуны, сволочи!
Пластинка падает из руки пациента.
Визжащая женщина, бьет, бьет, бьет ее каблуком и чувствует: отпустило. Отпустило.
Мужчина, оседая, успевает нажать кнопку на своем странном браслете.
Через мгновение в палату влетают главврач и охрана. Хлопают двери, бывшего обитателя палаты уносят, накрыв простыней — он мертв. Не сопротивляющуюся, непрерывно хохочущую медсестру уводят еще до того.
Девочка-Весна, спрятавшаяся под кроватью, видит, как главврач собирает осколки пластинки. Выражение его глаз не передать. Боль. Ужас. Безысходность.
Неужели он такой меломан?
Наверное, просто пациента любил — как и она. А пластинка — как бы кусочек этого…
На следующее утро, выйдя на работу, девочка слышит, как из знакомой палаты доносится:
— Адьез, мадрисита!
Навеки мое сердце разбито…
Уф! Обошлось. Врачи все преувеличили!
Этот жив и все будет в порядке. Пластинка играет, а значит, он жив…
Девочка радостно отпирает железную дверь, врывается в комнату… На каталке у патефона сидит полноватый крепыш восточного вида. Бессмысленный тусклый взгляд, изо рта течет струйка слюны. На руке — странного вида браслет.
Другой человек. Другая пластинка. Та же — только мелодия. И струйка эта дурацкая… И браслет с тревожной кнопкой…
— Что ж это такое? — в сердцах говорит юная санитарка. — Выдают вам эти пластинки при поступлении, что ли?
Делает решительный шаг к патефону, в глазах новичка появляется осмысленное беспокойство.
— Не бойся, не трону я ее, — машет девочка рукой. Но пациент, похоже, и сам знает, что она — не тронет.
Оба-на! Вот так сюрприз. Подойдя ближе, санитарочка видит, что пластинка склеена. Та же, та же пластинка! Все то же… Только человек другой.