— Ух ты! — Петров посмотрел на друга. — Да ты, братец, анархист!
— Я ученый, — поморщился Тополев. — Я за истину. А те, кому нужна справедливость, всегда ищут способ доказать, что лучшая справедливость — это когда им все можно, и им за это ничего не должно быть. Тот мир, который я создаю, — настоящий. Без иллюзий.
Петров встал, прошелся по кабинету, посмотрел на генетика, потом расхохотался:
— Да рядом с тобой страшно находиться! Как ты вообще еще живой при таких-то взглядах? А я еще думаю, чего это ты на сегодня весь отдел разогнал… Ладно, пойду, а то без меня небось дело стоит.
Михаил проводил друга до туннеля, потом вернулся в кабинет. Едва он двинул мышкой, как к нему ворвался охранник.
— Эх, ну что ж вы меня подставляете! Я же обещал, что никого не будет! Здесь же опасно!
— Не опасней, чем в любом другом месте, — ответил Тополев и указал на телевизор. Там шли новости — без звука, но и по одному видеоряду было ясно: где-то что-то взорвали. — Мировой терроризм. А работу оставить я не могу.
Они поспорили еще немного, охранник напирал на инструкции, Михаил пользовался тем, что по инструкциям всяко он главнее.
Так и разошлись. Потом было несколько часов плодотворной, хорошей работы — карты складывались в мозаику, генетические линии скрещивались и пересекались, отцы и дети выстраивались в стройные ветви генеалогических древ, уходящих в глубь веков, и общая картина поражала великолепием. Если, конечно, не считать занозы, которая заставляла и заставляла его возвращаться к теням прошлого, когда жизнь только начиналась…
Впрочем, не важно. Еще будет время подумать.
Кто-то бродил в коридоре — наверняка охранник, все думает, какие еще аргументы высказать ученому, ну да и бог с ним.
В очередной раз открыв файл с картой, Михаил бросил взгляд на часы — четырнадцать сорок пять.
А через мгновение раздался взрыв.
Вау! В лабораторию не пускали. Дина как дважды два объяснила охранникам, что они ретрограды, что если вот прямо сейчас девушка не окажется внутри, то начнется цепная реакция, планеты столкнутся и луна свалится всем на голову, а отвечать за это будет охрана, как самая крайняя.
Этот довод сработал — видимо, быть крайними охранники не любили.
— Сейчас половина третьего, у тебя есть десять минут! — заявил их старший, мордатый дядька под сороковник. — И учти, под твою ответственность!
На стуле методички не было, не оказалось ее и на столе. Дина со скоростью молнии носилась по кабинету, обшаривая самые вероятные места: папку «Курьезы», чайный столик, лоток принтера, горшок с геранью.
Наконец она встала и задумалась. Надо рассуждать логично. Где может быть методичка, если ее нигде нет? Естественно! Как же она сразу не догадалась! Под столом!
Дина сунулась под деревянного монстра времен сталинского ампира и действительно обнаружила там брошюру.
Но порадоваться девушка не успела.
Едва она схватила искомую методичку, как раздался страшный «бум», потом все затряслось и словно бы подпрыгнуло. Как в страшном сне Дина увидела потолок, небрежно и медленно заваливающийся вниз.
От страха она сжала глаза и для верности закрыла ладонями уши. Грохот все равно проникал, и было до оторопи жутко. Что-то больно ткнулось в ногу — девушка осознала, что не может ею пошевелить, и отчаяние постепенно овладевало Диной. Потом еще что-то ударило по руке, и все стихло, только раздавался где-то далеко треск.
Дина открыла глаза. Это не помогло, и, даже проморгавшись, зрение она не вернула. Потом догадалась, что это ее завалило, и на ощупь начала выяснять собственное положение.
Вверху — пробитая куском бетона столешница. С двух краев — стена, с двух других — куча штукатурки вперемешку с чем-то мягким.
Внизу, как ни странно, обычный линолеум.
— А теперь меня срочно должны спасти! — заявила девушка вслух, но это не помогло. Стало только еще страшнее, и весь ужас случившегося постепенно начал доходить до нее.
Неужели это Ягов выполнил-таки обещание подогнать джип с тротилом?! Или не он?..