Ах да, ещё можно спуститься к копам. Чтобы мордам в машинах было что посмотреть в новостях.
Он вытянул ноги, привалился к стене.
— Всё…
Мира завопила.
Уставилась на культю и верещала непрерывно, на одной надрывной ноте, глаза закатились под веки, и невозможно исказилось лицо. Он набросился на неё, обхватил, стиснул и не мог удержать, в руках билось нечеловечески сильное, яростное, елозило по острым обломкам, колотило культёй, и, наверное, это было чертовски больно, потому что оно взрёвывало все страшнее и вдруг обмякло в его руках.
Из-под неплотно закрытых век дико белели закатившиеся глаза.
— Дошло, наконец, — сказал он вслух и заплакал. Она зараза, но она живая зараза. Однорукая, но живая. И если прыгнуть в пелену, то это будет… это ещё хуже, чем с Ричардом.
Лицо Миры казалось таким же восковым, как у покойника возле яхты.
Яхта. А что, если…
Он никогда не слышал о таких машинах, но, может быть, она вообще ездит не по тренду. Может быть, она… летает? Как-то ведь затащили её на крышу.
Шестой слой объедает всё, что крупнее мухи, и ещё этот лазер… Но, может быть, она летает над шестым слоем. И еще выше — по небу? Может быть, пока они копошатся, приплюснутые к земле, кто-то легко перелетает с крыши на крышу? Или даже из харта в харт? Вот такие люди в куртках с голоанимацией, которые решают, кто должен и кто не должен видеть небо. Люди, которые звучат так уверенно.
Он поднялся. Постоял на дрожащих ногах, потный, слабо понимающий, что хочет сделать. Подхватил Миру под мышки и сделал первый шаг. Потом ещё. Обломки скрипели под ногами.
Он долго оттаскивал тяжеленного мертвеца, ухватив за куртку с дохлыми девками. Ещё дольше заталкивал, переваливал в кабину тяжеленную Миру — не до нежностей.
А потом забрался в водительское кресло и уставился на папиллярный анализатор. Чёрт, какой же он дурак!
Мертвец стал тяжелее вдвое. На взрыде, на хрипе, уже не вздрагивая от прикосновения мягко поддающейся плоти — содрогаться не было сил, — тащил труп к кабине, притискивал палец с синим ногтем к панели. И не смог даже обрадоваться, когда включился навигационный экран.
Крючки букв показались родными. Зелёное поле расчерчивали цветные линии, яркие круги обозначали… может, стоянки, как у такси?
Агей ткнул пальцем в красный круг посреди тёмно-зелёного пространства. Экран моргнул и высветил два коротких набора букв. И что с ним делать? Агей ткнул в правый. Все буквы пропали, круги и линии вернулись на экран.
Похоже, это как с информатором, только вместо картинок — буквы. Агей увереннее нажал на красный круг, потом на левые закорючки.
Яхта дрогнула.
Агей поднял взгляд и задохнулся.
Серая пелена седьмого неба расступалась перед ним. Невесомая хмарь уползала вдаль, за ней тянулись белёсые ошмётки, открывая синее-синее бесконечное полотно. Невозможно высокое, никакому небоскрёбу не выйти за пределы. А впереди, сквозь дырки в сером так сияло, что больно стало глазам.
Крыша медленно уходила вниз, открывая клубящееся пространство пелены с редко торчащими из него спицами небоскрёбов. Яхта плавно несла их куда-то к солнцу. Куда-то, где белый песок и полосатая вода. Где лохматые деревья толпятся вдалеке.
Где не нужно лезть на небоскрёб, чтобы увидеть небо.
© Н. Егорова, 2007
Антон Тудаков
СОЛНЦЕ В ЛЕВОМ ГЛАЗУ ЛЕМУРА
Кенеджуми проснулся от странного ощущения — на него кто-то смотрел. Смотрел пристально, неотрывно, забираясь в глубь мозга так, что это чувствовалось сквозь сон. Люди на подобное не способны. А значит…
Пробуждение получилось неудачным. Кенеджуми инстинктивно рванулся к виброножу на поясе и со всей дури врезался в одеревеневшую лиану. Гневно застрекотавшие цикады брызнули во все стороны. Пока он дрых, лианы переползли на солнечную сторону заброшенной экосферы. Искры от удара из глаз посыпались такие, что Кенеджуми забыл про то, от чего проснулся. Впрочем, мгновение спустя он сообразил, что его не едят и вообще ничего страшного не происходит. Все жуткие байки о тварях, водившихся в заброшенных сферах, убедительно свидетельствовали о том, что жертву они сжирают сразу. А он до сих пор был жив, только лоб болел. Ему что, приснилось все это, что ли?
Кенеджуми повернул голову и уперся, взглядом в пару глаз-блюдец, пялящихся на него. На лиане, зацепившись хвостом, болтался лемур. Не отрывая взора от Кенеджуми, он ухватил проплывающего мимо таракана, засунул в рот и аппетитно захрустел.