Кенеджуми оттолкнулся от лианы и полетел к выходу.
Он лежал на спине, считая проплывающие над головой ловушки и солнечные паруса. Иногда между ними мелькали огромные слепящие овалы солнцеприемников. Еще пару дней назад их нельзя было разглядеть из-за скорости парусника. Значит, «Лунатис» приближался к станции.
Сволочь лемур, убедившись, что Кенеджуми никуда не денется с борта «Лунатиса», на время оставил его в покое и слез со спины. Вообще-то капитан парусника и не подозревал о двоих дополнительных пассажирах. Убедившись, что деньги не помогут ему добраться до Плутона, Кенеджуми поступил так, как обычно поступал, когда они кончались. То есть пробирался на борт парусника и прятался среди грузов. Корабли, даже грузовые, обычно настолько сильно прорастали кислородным мхом, что под накрывавшими их палубы куполами можно было не опасаться задохнуться. «Лунатис», как и надеялся Кенеджуми, не стал исключением.
А уносить ноги следовало как можно скорее. Кенеджуми, прячась среди грузов на причалах, не раз наблюдал группы вооруженных людей, рыскавших по Уюмацу. В том, кого они искали, сомневаться не приходилось.
За время нахождения на «Лунатисе» Кенеджуми и лемур слопали все пищевые брикеты, отобранные у покойника. Кенеджуми сперва не собирался делиться с лемуром, но тот устроил ему такой цирк в голове, что пришлось кормить и его. В результате в последние дни Кенеджуми едва переставлял ноги — еды не хватило. Его начала настойчиво преследовать мысль все-таки заявиться к капитану и пожрать, оплатив проезд, но по трезвом размышлении от этой идеи пришлось отказаться. У Кенеджуми нашлось достаточно времени подумать о причинах появления трупа и лемура в экосфере. Он пришел к выводу, что оба они оказались там после грубой разборки с командой парусника, на котором летели. Очевидно, перестрелка отбила у команды охоту преследовать перевозчика, а тому удалось заставить парусник остановиться посреди пути. Но с полученными ранами это его не спасло.
Повторять подобную ошибку Кенеджуми не собирался. Тем более что, судя по скорости «Лунатиса», терпеть оставалось недолго.
Хайпа встретила Кенеджуми слепящим светом.
Он никогда еще не забирался так далеко от диска, а там солнцеприемники распределялись равномерно. Но обитатели Хайпы, похоже, перетащили к себе всех, до которых смогли добраться. Солнце являлось единственным источником энергии в системе и там, откуда эти приемники забрали, не могло существовать жизни. Без солнечного света загибалась даже вакуумная трава, что уж говорить об экосферах. Похоже, от Хайпы до Кропа нить будет мертва.
Кенеджуми, памятуя о том, как его вычислили на Уюмацу, не стал снимать панцирник. Костюм успешно прикрывал лемура, попытавшегося сперва проявить по этому поводу недовольство. Но, похоже, обмен мыслями осуществлялся взаимно и вскоре золотой успокоился.
Благодаря избытку солнцеприемников, Хайпа не испытывала недостатка в освещении. Перебираясь по канатам от одной сферы к другой, Кенеджуми обратил внимание, что многие из них покрывали непрозрачные полотна. Похоже, медаль имела обратную сторону — никакое вращение не могло помочь местным обитателям скрыться от солнечного света. В итоге самому Кенеджуми пришлось купить себе солнцезащитные очки, потому что через час полетов по Хайпе у него разболелись глаза.
Не желая ввязываться в сомнительные авантюры, он устроился в какой-то гостинице. Ночлежка пристроилась на окраинных нитях станции. В отличие от большинства подобных заведений, где после ухода из Ханеда пришлось побывать Кенеджуми, эта представляла собой гроздь небольших сфер, прицепленных к нити, на конце которой находилась нормальная сфера. Там жил хозяин. Разменяв у него вексель, Кенеджуми получил твердый фиолетовый лист, генокод которого открывал мембрану в одну из сфер.
Попав внутрь, первым делом Кенеджуми растянул по стенкам ткань, отгородившую его от солнца. Потом стащил с себя панцирник и выпустил лемура. Тот ухватился лапками за ветвь облепленной кислородным мхом живучки и перебрался ближе к воздушному корню. Обнаружив там тараканье гнездо, он запустил лапу внутрь.
— Эй, не увлекайся, — бросил ему Кенеджуми. — Если сожрешь всех, кто будет за нами убирать?
Лемур уставился на него огромными глазищами. Лапа с зажатым в пальцах тараканом на мгновение застыла в воздухе. Лемур предавался размышлениям недолго. Отвернувшись от Кенеджуми, он запихнул таракана в пасть и тут же потянулся за другим. Насекомые, сообразив, что беззаботной жизни наступил конец, бросились врассыпную. То, что тараканы жили в сферах, чтобы подъедать органический мусор, частички кожи, волосы и прочую дрянь, засорявшую воздух, лемура не волновало. Очевидно, он рассматривал их только как еду.