Палуба «Мнемоны» обрела четкие очертания лишь спустя несколько минут. Споромет, понятное дело, Кенеджуми из рук выпустил, так что, поднимая голову, он ожидал увидеть его направленным на себя в руках Монко. Но капитану «Мнемоны» тоже пришлось несладко. Он плавал вниз лицом рядом с Кенеджуми. Из носа у него тянулось ожерелье ярко-алых шариков.
— Чтоб мне сдохнуть, — пробормотал Монко, приходя в себя. — Никогда не думал, что золотые стали настолько сильными. Оба мы с тобой попали, да?
Кенеджуми безучастно смотрел на плавающий перед ним споромет. Он проклинал тот день, когда забрался в ту же сферу, что и лемур. Даже если он сдаст его Кайтек и получит свое вознаграждение, меркурианцы рано или поздно узнают об этом и свернут ему шею.
— Эй, ты в порядке? — Монко потряс его за плечо. Кенеджуми безучастно кивнул.
— Ну тогда помоги мне с парусами. Твой лемур умеет быть чертовски убедительным. Мы идем на Кроп.
Путь до Кропа оказался на удивление скучным. Они стрелой пролетели Хайпу и скрылись на уходящей в темноту космоса нити. Одного знакомства с возможностями лемура для Монко оказалось достаточно, чтобы он не предпринимал никаких попыток расправиться с Кенеджуми. Кенеджуми же был уверен, что за всю дорогу до Кропа лемур ни разу не сомкнул глаз.
Огромную экосферу Кулука, облепленную солнцеприемниками, они миновали по касательной. Кенеджуми только мельком успел рассмотреть ее, поразившись размерам. Похоже, когда-то это был экспериментальный проект — внутри сферы находилось гигантское ветвистое дерево, на котором аборигены жили как приматы.
Спустя несколько недель «Мнемона» пришвартовалась к практически пустому причалу Кропа. Станция находилась настолько далеко от диска, что он даже не был заметен на фоне горошины Солнца. Ни одно живое существо не выжило бы здесь без солнцеприемников, и в окрестностях станции их скопилось так же много, как в Хайпе. Похоже, Кроп, Хайпа и Кулук поделили все приемники на этом участке нити между собой.
Кенеджуми не сомневался, что стоит ему сойти с «Мнемоны», как Монко сдаст его меркурианцам. В отличие от Кенеджуми, который понятия не имел, где искать людей Кайтек, Монко знал Кроп как свои пять пальцев. К огромному неудовольствию
капитана, вновь оказавшегося под угрозой телепатического удара лемура, Кенеджуми заставил его показать дорогу к сфере местного управляющего.
Как выяснилось, Кенеджуми там уже ждали. Их было больше десятка.
Распускающиеся как цветы ярко-красные панцирные плащи, надетые на посланников Орунга, делали бесполезным споромет. И на помощь лемура в борьбе с десятком вооруженных солдат рассчитывать не приходилось. На счастье Кенеджуми, один из меркурианцев выплывал из мембраны сферы управляющего, когда они с Монко только поднимались туда. Кенеджуми не размышлял долго. Он со всей силы пнул Монко прямо в меркурианца, а сам оттолкнулся от троса и полетел к другому, проходящему параллельно. Тросы оказались далековато друг от друга, и Кенеджуми успел лишний раз порадоваться решению не снимать панцирник, прежде чем влетел в воздушный стазис.
Удачно отправленный вверх Монко устроил своей пухлой тушкой неразбериху у входа в сферу. Кенеджуми, пока меркурианцы выбирались из нее, удалось перескочить через несколько тросов.
Затем над его головой пронесся огненный вихрь. Орунги стреляли из бластеров. Воспоминания о том, что делает бластер с хрупким телом обитателя паутины, впрыснули в организм Кенеджуми мощный поток адреналина. Он петлял между сферами, как не летал никогда в жизни, меняя направление на каждом новом тросе. Вслед ему неслись раскаленные сгустки плазмы. Орунги, похоже, разошлись не на шутку, и плевать они хотели на безопасность местных сфер.
Кенеджуми поменял направление полета еще несколько раз и вылетел на окраину Кропа. Дальше начиналось безвоздушное пространство. Он ухватился руками за нити, оплетающие последнюю сферу, и пополз наверх. По нему больше не стреляли — меркурианцы уже поняли, что жертва от них не уйдет. Оглядываясь назад, Кенеджуми с горечью отметил, что карабкаются они куда как ловчее его. Пора было сдаваться.
Он прижался к теплой поверхности стекломассы и закрыл глаза. Минуту или две ничего не происходило, затем в тонкой воздушной прослойке вокруг сферы раздались крики, ругань и треск разрядов. Сразу после этого Кенеджуми испытал нестерпимое желание открыть глаза. Чего еще понадобилось этому проклятому лемуру?