— Ну, Комар, что тут за аврал? — Я хлопнул его по плечу. — Третья мировая объявлена?
— Да хрен знает, товарищ старший лейтенант. Может, и мировая. Ротный прискакал, как в дупу ужаленный, а с ним двое каких-то левых. Один полкан с авиационными петлицами, второй не разбери кто. Камуфля городская новьё, знаков различия нету. По лицу — тоже военный. И не из маленьких. Уж не генерал ли. — Сержант глубоко затянулся и жалобно сообщил: — Прикиньте, товарищ старший лейтенант, ротный меня чуть не убил.
— Кемарил, — сделал я вывод.
— Да ни боже мой, товарищ старший лейтенант. Читал…
— …Устав гарнизонной службы, — добавил я с фальшивым участием и подмигнул.
— Ну, если и устав, то никак не гарнизонный. «Пентхауз», — сказал приободрившийся Комаров и подмигнул в ответ.
А чего ему от меня-то скрывать. Я ж дембелям ротным и принёс этот журнальчик. Чтоб в гражданскую жизнь помаленьку втягивались.
— Где они сейчас? — спрашиваю.
— В канцелярии сидят.
Я ещё раз хлопнул сержанта по плечу и двинул в помещение. Дневальный стоял как кол, только глазами вращал. И на него, значит, ротный страху нагнал. Умеет он это дело, слонов в ужас вводить. Умеет и любит. Особенно когда дежурным по части заступает.
Мимоходом кивнув солдатику, я стукнул костяшками пальцев в дверную филенку канцелярии и вошёл.
Полковник авиационный сидел за столом, штатное расписание роты листал. Мужик в сероватом «пиксельном» камуфляже пристроился на краешке столешницы, покуривал. А Сутормин держался совсем как дневальный: торчал навытяжку возле ротной тумбы-сейфа. И только в пальцах повязку дежурного по части нервно теребил. Видать, по-настоящему крутые шишки эти двое.
А я, как назло, даже не в форме. Джинсики, курточка, кроссовки. Из военного — одна фуражка, и та не по уставу. В столичном ателье построенная, диаметром сантиметров на пять шире положенного, сантиметра на три выше, и кокарда шитая. Стильный «аэродром», если кто толк понимает. Ну да что тут поделаешь? Вытянулся я, представился как положено. Так и так, по вашему приказанию, старший лейтенант Коротких.
— Коротких, гм? — хмыкнул полкан и хлопком закрыл журнал штатного расписания. — Во ты шутник, лейтенант!
Я невозмутимо промолчал, делая вид, что до меня, как до жирафа юмор с поздним зажиганием доходит. Привык к подобным подколкам. А вот то, что летун «старшего» в звании моём исключил, запомнил накрепко. Будет возможность, отквитаюсь. Я злопамятный.
— Почему не по форме?.. — начал шипеть капитан, но камуфлированный сделал знак пальцами с сигаретой — словно намеревается её бросить ротному в хайло — и Сутормин заткнулся. А потом и вовсе вышел, повинуясь столь же безмолвному, однако выразительному приказу, произведённому опять же жестом: «свободен».
«Он что, немой?» — промелькнула у меня мысль.
Тут камуфлированный ловко соскользнул со стола и начал говорить.
И чем больше он говорил, тем сквернее делалось у меня на душе. Да и было от чего.
Короче, ситуация сложилась следующая. Неподалеку от нашей части обнаружена зона гравитационных и тектонических возмущений. Зарегистрированы зоны напряжённости в земной коре. Словно откуда ни возьмись, образовалась геосинклиналь. В одночасье, можете это себе представить, старшин лейтенант.
Я мужественно вслушивался в эту абракадабру и бровью не вёл. Сначала не вёл, а потом-то да, повёл. Когда мотнул башкой, показывая, что никак нет. Не могу себе такого представить, чтобы геосинклиналь — и в одночасье!
— Ну ты, Георгиевич, окоротись. Совсем задурил литёхе мозги со своими, бляха-муха, терминами, — пробурчал в этот момент полкан. — Мне-то задурил, а ему тем более. Дай-ка лучше я. По простому, по рабоче-крестьянски.
То есть у него и в мыслях нету, что какой-то старлей из пехоты (пусть даже командир разведвзвода) может разбираться в геотектонике лучше, чем он, летун. Голубые петлицы, голубая кость.
Хотя, в общем, он на этот раз прав. Так оно и есть.
— Слушай сюда, разведка. В пятнадцати километрах от вашей части какая-то херня творится. Датчики зафиксировали, что ни с того ни с сего, буквально за минуту, образовалась зона повышенной сейсмоактивности. Будто, бляха-муха, прямо сейчас землетрясение начнётся. А такого быть попросту не может, здесь эта активность нулевая по жизни. Во-от. Ну и в команде Георгиевича возникло предположение, что это наши, бляха-муха, геополитические друзья с сейсмическим оружием балуются. А здесь такое дело… да ты, поди, в курсе, разведка? — И посмотрел на меня вопросительно. И камуфлированный Георгиевич посмотрел.