— Послушай, великий Юпитер, — обратился к Зевсу Марс на привычном ему италийском. — Что ты думаешь про наши олимпийские дела?
— В смысле? — Зевс сделал вид, что не понял.
— Тебе не кажется, что этот мальчишка Меркурий несколько зарвался? Нет, я, конечно, понимаю, он — твой сын, но, извини, у римских Богов не принято, чтобы сын зазнавался перед отцом… Короче, ты меня понимаешь?..
Зевс понимал, но виду не подал. В общении с этим прямолинейным воякой он чаще всего прикидывался простачком, что давало время обдумать уклончивый ответ на прямо поставленный вопрос.
— Чем же тебе насолил мой сын Гермес? — Зевс щелкнул пальцами, подзывая молоденького купидончика. Тот сделал в воздухе лихой вираж и почтительно преподнес шефу серебряный рог с амброзией.
— Чем насолил? — зловеще прошипел Марс. — Так он всем теперь командует! Но не впрямую, а исподтишка, мерзавец! Всех подкупил, всех! Ну скажи, великий Юпитер, было ли в истории такое, чтобы страны воевали из-за падения каких-то котировок на какой-то проклятой торговой бирже? Это что, повод для войны? Да мне стыдно даже про это слышать! Надо же придумали: котировки! Иное дело, когда из-за яблока раздора государства великие друг на друга войной пойдут, из-за Елены Прекрасной или островов спорных, из-за рудников золотых. Но чтобы из-за котировок, чтобы цены на нефть сбить!..
— Ты знаешь, что люди называют нефть черным золотом? — осторожно спросил Зевс.
— Слышал, слышал, — заверил Марс, — это твои греки все придумали, не зря ж исстари нефть греческим огнем прозвана.
— А о том, что тем же греческим огнем с древних времен люди корабли противника в баталиях морских жгли, ты не говоришь, и про напалм из той же нефти забываешь? И что танки-самолеты бензином, солярой заправляют, ты, разумеется, тоже забыл…
Марс набычился:
— Да я не про то хотел сказать. — Он почесал залысину. — А про что же я хотел? Вот, проклятия Аида, забыл совсем! Ладно, как вспомню, загляну…
Марс поймал еще одно облачко, выдавил его прямо себе на грудь и, отфыркиваясь, принялся надевать матрику.
Джип с дипломатическими номерами подъехал к небольшому дому, обнесенному бетонным забором с бойницами. Из кабины вышел высокий человек в камуфляже, выложил на капот брезентовую сумку и расстегнул молнию. Появившийся из дома клювоносый абрек закинул автомат за спину, запустил руку внутрь сумки и вытащил несколько пачек зеленых денег. Разорвав одну из них, проверил деньги на просвет, достал из кармана трубку и, нажав на кнопку, прохрипел гортанно:
— Хозяин, все нормально, дэнги прыбыл!
Той же ночью отряд несколькими колоннами стал спускаться по ущелью. Русский полковник в штабном вагончике наклонился над картой и сверил показания осведомителей с данными авиаразведки.
— Петраков! — крикнул он в шипящую, как масло на сковородке, рацию. — Дай-ка из «Градов» по четырнадцатому и пятнадцатому квадратам, да мин не жалей, хорошенько дай…
— Так вот, — продолжал Марс, прилаживая просоленные, потертые ремни матрики под мышками, — я о твоем сыне. Тебе, конечно, виднее, но многие авторитетные боги недовольны…
Он пристегнул меч, и в Иерусалиме около уютного кафе взорвался напичканный взрывчаткой смертник. Еврейский премьер дал команду, и израильская военщина стала привычно утюжить танками арабскую деревенщину.
— Конечно, вы — греки, всегда к торговле были неравнодушны, — закончил Марс, — но всему же есть предел…
Бог войны встал, по-армейски оправился, надел шлем и шагнул с облака. Чернокожие парни в одинаковых камуфляжах с одинаковыми автоматами Калашникова тут же перестали грабить деревни и попрыгали в окопы. Первый снаряд с воем пролетел над кабиной крашенного в белый цвет джипа с буквами «UNO» на дверях.
Гера в последний раз провела кисточкой по ногтю мизинца и полюбовалась на результат работы. Результат ее удовлетворил. Хороший все-таки нынче лак для ногтей на Олимпе. Что ж, хоть какая-то польза от этого несносного Гермеса, небесного фарцовщика, зачатого ее мужем от этой дуры Майи явно по неосторожности. Жаль, очень жаль, что в те времена люди еще не придумали этих маленьких резиновых штучек. Скольких проблем они помогли бы избежать на Олимпе, тем более учитывая темперамент Зевса. Вот так получается, герои были, а презервативов не было, теперь наоборот…