— И все? — с надеждой спросил Зевс.
— Пункт второй, — прочитала Фемида, — «Если занимающий пост Главного Бога не имеет перевеса по указанным вышеназванному в пункте 1, статьи 6, то иной Бог, опережающий Главного Бога по указанным показателям, имеет право на заявку своих претензий на ежегодном Олимпийском фестивале».
Зевс вцепился в свою бороду пятерней и застонал…
— Что с тобой, великий Бог? — встревожилась Фемида.
— Зубы, записался сегодня к Эскулапу, — соврал Зевс и шагнул с облака.
Зевс нервничал, злился, метал молнии. Реки вышли из берегов, Европу затопило, бурные мутные потоки сносили мосты. Огромный орел с изрядно полысевшей головой ловко увернулся от очередной молнии и приземлился у ног хозяина. Зевс, потянувшийся было за новой порцией небесного огня, заметил птицу и отложил страшное оружие:
— Что нового на Олимпе, мой верный друг?
— Если верить слухам, то все так, как и говорил Марс. Как ты и предполагал, величайший, — почтительно поклонился орел.
— А именно?
— Меркурий что-то замышляет, и в самое ближайшее время. Он стал очень популярен у смертных.
Зевс покачал головой:
— Неужели смертные нынче перестали бояться небесного огня? Неужели успехи в торговле для них важнее, нежели слава героев, подвиги?
— Мир изменился, Зевс, люди обленились и привыкли к комфорту. Все на Земле обрело цену, поэтому и развелось так много торгашей. Вот ты сколько молний только что потратил, а им хоть бы хны, они о страховке думают.
— Грустно это, — сказал Зевс и с сожалением глянул вниз. — Если честно, скучаю я, друг мой, о временах былинных героев, о коих складывались мифы и легенды.
— Не осталось героев, — согласился орел, — не о ком больше петь старику Гомеру… Разве что…
— И не думай об этом! — Зевс понял, куда орел клонит. — Прометей — вор, а не герой, и наказан по справедливости! Хотя… хотя если он образумился… Ладно, обмозгуем. И вот еще что, слетай-ка ты к Геркулесу, давно про его подвиги ничего не слышно, не захворал ли, часом?
— А что делать со слухами? Пресечь?
— Только хуже будет. Нет, слухи будем распускать сами, и ты мне в этом поможешь…
Дионис, Бахус и Вакх по традиции соображали на троих. Рог изобилия, зажатый между двумя пальмами, был покрыт разноцветными потеками от вин и ликеров, из него что-то капало. Около рога спали вповалку в густой траве с десяток обнаженных сатиров, нимф и наяд, тут же похрапывал зеленый змий. Совсем зеленый от выпитого.
Главные алкогольные Боги возлежали за мраморным столом, уставленным кувшинами и бутылками. Боги спорили.
— А я говорю, лучше крепленое красное! — утверждал Дионис.
— Водка, и еще раз водка! И никаких там саке и джинов. Только пшеничная и только сорокаградусная! — возражал Бахус с татуировкой профиля Менделеева на левой руке.
— Коньяк! — заявил Вакх и некультурно рыгнул.
— Все сидите? — укоризненно сказал орел, приземлившись на край стола. — И пьете, и пьете, и пьете… — Когтистой лапой он скинул в траву штоф «Смирновки». — Думаете, все, кончился Олимп? Вот вам! — и орел сложил из перьев правого крыла фигу.
— Закуска, — сказал Бахус, увидев птицу.
Орел от греха вспорхнул, отлетел на край полянки и оттуда крикнул:
— Вот вы пьете, а против Зевса — папки вашего, заговор замышляется! Только никому ни слова, это тайна…
— Да ну, правда, что ли? — протянул Дионис, выслушав орла до конца. — Ну и дела! Что боги скажут, как услышат? Не боись, тайну гарантируем…
Хмельные боги согласно закивали головами, но при слове «тайна» несколько нимф заинтересованно подняли головы. Орел улетел довольный, он-то знал, хочешь распустить слух, расскажи «секрет» пьяному и потребуй с него клятвы молчать…
Орел спланировал на вершину горы, выпустив лапы, совершил касание, запрыгал по относительно ровной площадке, смешно хлопая крыльями. Переведя дух, огляделся.
— Все проклятия Аида, и сюда добрались! — вскричал он и мощными когтями начал вырывать из скалы блестящий альпинистский костыль. Скала крошилась, но костыль не поддавался.
Прометей в бейсболке с лейблом «Эверест» принимал солнечные ванны. Равнодушно глянув на орла, он снова прикрыл глаза:
— Напрасно стараешься, это легированная сталь, нержавеющее покрытие, не то что эта рухлядь, — сказал он лениво и почесался. Ржавые цепи на его руках слабо звякнули. Орел рассмотрел изрядно попорченный коррозией металл и грустно покачал головой: