— Ну и?
— И ты обещал…
— Что я обещал?
— Ты обещал научить людей, что производить — хорошо, а торговать — плохо…
— Я что, идиот? — Прометей снова поднял козырек. — Это Канары, приятель, тут мировой курорт, тут только отдыхают, покупают и продают, сувениры в основном. Ну, тратятся, в общем, и никто ни хрена не работает. Даже этот чертов официант только вид делает, что работает, бездельник! А я им тут говорить о пользе труда и вреде торговли буду? Фигня это все…
— Ну переберись в другое место, в крупный промышленный город.
— Не-а, мне здесь нравится, — лениво ответил Прометей.
— Значит, ты отказываешься выполнять условия сделки? — спросил орел зловеще.
— Вот именно, так можешь и передать. И не шипи так зловеще, не боюсь. А может, хочешь еще печенку мою поклевать? Так я тебе сейчас шею сверну, гриф недоделанный! Хотя ладно, живи, лень задницу с места поднимать. За долгие века стояния там, прикованным к скале, я нашел, знаешь ли, свою прелесть в безделье. Я ничего больше делать не буду, только лежать и наслаждаться жизнью.
Потрясенный орел молчал.
— А теперь кыш, пернатый…
— Устал, устал, малыш. — Зевс гладил своего любимца по головке. — Малыш много сегодня поработал, много летал…
Орел благодарно щипнул Зевса за палец и тут же наябедничал на Прометея. Зевс расхохотался:
— Слушай, я только что вспомнил, что на Олимпе нет своего Бога лени. Думаю, Прометей на это дело теперь сгодится. Всегда лучше иметь штатного лентяя, нежели бунтовщика.
Гефест решительно выдохнул и дернул за шнур стартера. Машина задрожала, внутри нее что-то забулькало, затарахтело, и колесо завертелось.
— Все, — сказал изобретательный Бог, — перпетуум-мобиле готов. Извольте!
Меркурий осторожно посмотрел на вечный движитель и усомнился:
— Слышь, братец, какой такой перпетуум-мобиле, когда ты при мне в бак заливал из канистры?
— Это вода, — ответил Бог, утирая руки ветошью.
— Ну и?
— Воды у нас завались! Моря и океаны! А еще круговорот воды в природе, так что будет работать вечно. Забирай!
— Слышь, Гефест, такого уговора не было. Мне такой движитель и на хрен не нужен, с ним вся мировая экономическая система рухнет. У меня ж все на нефти держится.
— Твои проблемы. Так берешь?
— Беру, беру… — заторопился Гермес и выложил плату — бочку амброзии и полный комплект инструментов автомеханика фирмы «БОШ».
Гефест откинул крышку фирменного ящичка, с нескрываемым восхищением глянул на инструменты, провел по стройным рядам ключей ладонью. Не отрывая глаз от нового приобретения, вытащил пробку из бочонка хитроумным штопором собственного изобретения, залез в бочку указательным пальцем, лизнул продукт, оценивая качество, и утвердительно кивнул:
— В расчете.
Гермес закусил губу. Честно говоря, в новом движителе, а тем более вечном, у него особой надобности не было. Этот заказ — повод сделать заманчивое предложение нелюбимому сыну Зевса. Для заговора — самый подходящий союзник: Зевса терпеть не мог, еще бы, тот его два раза с Олимпа скидывал. Геру тоже не жаловал, хоть и матерью приходится. А с его хитрыми штучками кое-кому на Олимпе запросто можно хвост прижать. Но возникла проблема: этот тупой ублюдок думать ни о чем не хотел, кроме как о своих железках. Вот и сейчас он установил бочку с гонораром под верстак, придвинул поближе ящик с инструментами и, счастливо улыбаясь, тут же похромал к своему горну выдумывать очередную фигню типа ящика Пандоры. Осталось одно средство — бить на ревность, и бог торговли решился:
— Жене подарочек готовишь? — спросил он как бы между прочим, глядя через плечо кузнеца на чертеж алмазной короны.
— Ей, Афродите, — впервые за вечер улыбнулся Гефест.
— А ты знаешь, что у нее с Марсом, то есть Аресом шуры-муры?
— Ну и что, — не удивился кузнец. — Она богиня красивая, видная, пусть порезвится, пока молодая.
— Наконечники для рогов себе лучше выкуй, — зло крикнул Меркурий и, забыв о перпетуум-мобиле, все быстрее вращающем колесо, выбежал из кузницы.
— А что, это идея, — сказал Гефест и тут же сделал набросок чертежа на листе пергамента.
Боги, шумно гомоня, рассаживались вокруг золотого трона. Как всегда, не обошлось без скандала: в этот раз неразлучная троица Бахус, Вакх и Дионис приперлись вместе, тогда как место для бога виноделия по штату было только одно. Алкаши попробовали было силой занять место Клио, музы истории и просвещения, но были биты Аидом, которому наступили на руку, он как раз выбирался из своего подземелья, жутко воняя серой. Скандал удалось замять, пьяницы слились в более или менее трезвого Дионисия, тот занял свое место, пьяно рыгнул, и тут же золотые трубы оповестили о явлении Главного Бога.