Муфлон находился в реанимации и к нему не пускали даже родственников. Его мама, Мария Семеновна, сидела в коридоре белая как мел. Она не плакала и никак не выражала своих эмоций. Она просто сидела на стуле, уставившись в стену напротив.
— Здравствуйте… — нерешительно произнес Сергей.
Она ответила не сразу. Только когда он поздоровался повторно, она слегка вздрогнула и повернулась к нему.
— А, это ты, Сережа. Здравствуй…
— Как… он?..
— Дима? — Она нервно улыбнулась. — Дима в коме. В коме Дима…
— А что… ну… случилось?..
— Я сама не знаю!!! — внезапно выкрикнула она. — Я была на работе… Димочка был дома один… Прихожу, а он… — Она зарыдала.
Сереже стало неловко рядом с этой скорбящей женщиной. Почему-то он почувствовал себя виноватым перед ней.
— Он… корчился на полу и задыхался… У него изо рта шла кровь! — Мария Семеновна говорила сквозь душившие ее рыдания.
— А компьютер у него работал? — осторожно спросил Сергей.
— Какой компьютер? Мой сын умирает, при чем здесь компьютер?!
— Простите, пожалуйста… — стушевался он. — С ним все будет в порядке…
Последние слова прозвучали не очень убедительно. Сергей и сам в это не очень верил.
— Меня к нему не пускают! К нему никому сейчас нельзя. Так что, ты иди домой!
Сергей продолжал стоять, не решаясь двинуться с места.
— Ты слышишь меня?! — прикрикнула на него Мария Семеновна. — Уходи!
Сергей медленно повернулся и на ватных ногах пошел прочь.
— Подожди! — крикнула ему вдогонку Мария Семеновна.
Сергей повернулся к ней.
— Вот. — Мария Семеновна порылась в сумочке. — Дима просил тебе передать, перед тем как… — Она снова заплакала.
Сергей подошел к ней и взял небольшой сверток.
— А теперь иди домой…
Выйдя из больницы, Сергей позвонил Насте, но ее мобильник не отвечал. Сергей направился на троллейбусную остановку. Погода была солнечная, день можно было назвать чудесным, если бы не все что случилось. «Значит, Муфлон играл в «Шамбалу». Но как? У него ведь винчестер полетел основательно?» — недоумевал он.
Подошел его троллейбус. Сергей запрыгнул в него, на ходу доставая мелочь. Народу внутри было не очень много, но мест свободных не было и он встал у окна, держась за поручень. На сиденье рядом с ним сидела очень красивая блондинка и разговаривала по мобильной гарнитуре. Она громко смеялась при этом, а поскольку гарнитуру сразу было не разглядеть, выглядело это весьма забавно, словно девушка увлеченно беседует сама с собой. Народ на нее опасливо оглядывался по понятным причинам. Но несмотря на ее лучезарную красоту, Сергею она показалась глупышкой.
Рядом сидели два алкаша. Когда на следующей остановке вошла немолодая женщина, один из них поспешил ей уступить место. Второй стал шумно восхищаться его поступком.
— Ну ты молоток! Да-аа! Не перевелись еще мужики на Руси! Я восхищен! Я просто восхищен! — восклицал он. — Я теперь просто обязан сделать то же самое!
В троллейбус вошла женщина с двумя сумками. Алкаш бросился уступать ей место. Женщина смущенно отказывалась, но ее таки усадили. И двое пьяных «джентльменов» гордо раскачивались посреди троллейбуса, рискуя упасть на других пассажиров.
Сергей невольно улыбнулся. Кто-то тронул его за руку. Он обернулся. Рядом стояла девчушка лет шести с плюшевым медвежонком в руках. Она была совсем не похожа на своего виртуального прототипа, но Сергею вдруг стало неуютно.
— Чего тебе? — немного резковато спросил он.
— Дай! — коротко потребовала малышка.
— Что тебе дать? — не понял Сергей.
— Дай! — настойчиво повторила девочка, показывая ручкой на пакет, который Сергей держал в руках.
— Да что ты хочешь? — недоумевал он.
— Отдай! — Девочка схватила пакет и потянула его на себя. Сергей не отпускал. Пассажиры стали оборачиваться. Девочка завопила.
— Что за безобразие! — воскликнула полная женщина с кошелками. — Ребенка обижают!
— Вызовите милицию! — вторила ей старушка.
Послышались и другие возмущенные крики. На помощь поспешила кондукторша.
— Молодой человек! Что здесь происходит? — строго спросила она.
— Я не знаю, чей это ребенок, — стал сбивчиво объяснять Сергей. — Она хотела украсть мой пакет.
— Да как вы можете? — воскликнула полная женщина с кошелками. — Она же такая крошка!
— О ком вы говорите? — не поняла кондукторша. — Какой ребенок?