– Вы присаживайтесь, – мягко сказал мальтийцу на правах хозяина Николай Леонидович Коровушкин. – Вам надо много понять и ко многому привыкнуть. Это будет не просто, но вот мы уже сумели понять и привыкнуть.
6
Утро 16 сентября 1492 года выдалось чудесным. Позади иррациональной плавучей плоскости, идущей, как и каравеллы, точно на запад, поднималось солнце, небо было безоблачным, вода спокойной. Остро пахло океаном – едкой солью, водорослями и еще какой-то неуловимой субстанцией, которой никто на свете так и не нашел исчерпывающе точного определения. Удивительным образом невидимая твердая преграда, окружавшая плоскость, защищала ее от волн, но пропускала запахи и звуки.
Пропускала она и попутный ветер. Он оказался довольно сильным, хотя почти не поднимал волн, а вместе с тем теплым.
Николай Леонидович Коровушкин стоял на носу иррациональной плоскости, рядом с бочкообразной машиной времени американца Хью, с удовольствием вдыхал воздух Атлантического океана и смотрел на плывущие в воде большие пучки зеленой травы, словно сорванной на каком-то сочном лугу.
– Саргассово море начинается, – сказал ученый ассистенту Василию. – Я его и раньше видел, но только сверху, из самолета, когда летал в Нью-Йорк на симпозиумы.
– Вы, шеф, видели его не раньше, а много-много позже, – поправил Василий.
– Ну конечно, позже, – согласился Николай Леонидович. – На пять с лишним веков.
В американской машине времени образца 2132 года отворилась узкая дверца, явно рассчитанная лишь на такого худощавого человека, каким и был Хью. Показался американец, похожий на Дон Кихота. Поздоровавшись с Николаем Леонидовичем и Василием, он бросил взгляд на «Санта-Марию», идущую поблизости на всех парусах, на «Нинью» и «Пинту», резво следующие за ней, и тоже стал смотреть на зеленую траву, покачивающуюся на воде.
– Вот и Саргассово море, как и следовало ожидать, – молвил Хью уныло. – Мне случалось плавать по нему на своей яхте.
Секунду помолчав, он добавил с досадой:
– А теперь я, черт знает на чем, по нему плыву! И чем все это закончится, тоже черт его знает. Я имею в виду, конечно, не Колумба, который, безусловно, откроет Америку, а всех нас.
После таких слов Николай Леонидович вдруг осознал, что утро, пожалуй, на самом деле не столь уж чудесное. Полная неопределенность с будущими перспективами не внушала большого оптимизма. Хотя вчерашний вечер с потомками, далекими и не очень далекими, конечно, удался на славу...
– Вот уже который день смотрю на эти чертовы каравеллы, – продолжал между тем Хью, – потому что надо же себя хоть чем-то занять, и, знаете, тоже до черта уже надоело! Не мог даже предположить, когда сюда отправлялся, что так будет! И вам тоже очень скоро надоест, вот увидите! Оказывается, ничего особо интересного, всего лишь живая иллюстрация к учебнику истории!
– Да, пожалуй, в общем, – согласился с таким мнением Николай Леонидович и перевел взгляд на флотилию Колумба.
Ясно было, что на каравеллах пучки травы в океане тоже уже заметили. Несколько раз матросы подцепляли их баграми и поднимали на палубы. Зеленую добычу рассматривали, оживленно обмениваясь репликами и жестикулируя. Наконец, на высокой корме «Санта-Марии» появился высокий человек, на которого сейчас же обратились взгляды всех остальных моряков. По крутому трапу человек спустился на палубу, взял у какого-то матроса зеленый пучок, рассмотрел его, протянул руку вперед, по ходу движения каравеллы, что-то сказал.
– Колумб утверждает, что эти водоросли – явный признак близкой земли, – зевнув, прокомментировал такую мизансцену Хью. – Сейчас он убедит всех, что еще немного, и впереди появится берег, благо ветер попутный. – Тут Хью слегка оживился: – Ого, вон тунец мелькнул! А вот еще один! Дальше будет еще больше! Я знаю, я сам их в Саргассовом море ловил, когда плавал на своей яхте.
– Однако Колумб очень сильно ошибается, – подхватил начальную часть его высказывания Николай Леонидович. – Через несколько дней ветер стихнет, и наступит штиль. Матросы начнут роптать. Если, конечно, все было именно так, как сообщают исторические источники.
– Так все и будет, кто бы сомневался, – молвил Хью. – А пока я, пожалуй, посплю еще немного.
И американец скрылся в своей машине времени.
Следующие дни подтвердили, что Хью был полностью прав. Ветер постепенно стихал. 21 сентября 1492 года утреннее солнце осветило удивительную картину: казалось, какая-то неведомая сила выбросила три каравеллы на бескрайний зеленый луг, во все стороны уходящий к горизонту. Паруса безжизненно обвисли, каравеллы едва ли не стояли на месте. Точно так же почти до нуля упала скорость плавучей плоскости. Наступал штиль.