Детсад был и тут, за соседней дверью. Талли хотел по-привычке скользнуть мимо, но замер, заметив хрупкую фигурку в белой рубашке до пят. Ребенок стоял у самого вентилятора, зажмурившись и раскинув руки. Поток воздуха развевал длинные серебристые волосы.
Талли с болью стиснул зубы. В Шахте 17, кроме него самого, жил один-единственный зоннер. Ее нашли под тушей убитого крата, на поверхности, около года назад. Никто не знал, сколько времени провела она в снегу, придавленная зловонным трупом ящера. Знали только, что выжила она чудом и навсегда утратила способность говорить.
– Лань, – тихо позвал Талли.
Малышка не шелохнулась.
– Лань, ты простудишься. – Мальчик подошел к ней и ласково коснулся плеча. – Почему не спишь?
Она с трудом отвела взгляд от лопастей вентилятора, мелькавших за жалюзями. В больших глазах – серебристых, как и у Талли – застыло выражение страха и робкой обреченности. Имя Лань ей дали как раз за взгляд. Да и спасли, вероятно, лишь потому, что, посмотрев в эти глаза, только бесчувственный робот или надменный крат мог не содрогнуться.
– Пойдем, я отведу тебя в кроватку. – Талли улыбнулся. Девочка доверчиво взяла его за руку и молча, сосредоточенно кивнула.
Талли долго смотрел на засыпающую малышку. Всякий раз, как он ее видел, в душе юного зоннера подымалась черная, ядовитая ненависть к миру, где они с Ланью обречены были жить. Он – уже двенадцать долгих лет, она – меньше пяти. Сколько же горя можно уместить в столь незаметный срок...
Талли уже шагал по мрачным каменным коридорам, поднимался по грубым лестницам, механически говорил пароль в ответ на оклики ярусных часовых, но в душе его по-прежнему стояли картины из прошлого. Каким-то непостижимым образом они смешивались с памятью о сне, накладывались друг на друга, и Талли видел дохлых кратов, валявшихся в пыли под лучами Солнца, видел стальных «скорпионов», в зловещей тишине мчавшихся над волнами серо-зеленого моря. Он знал, что воздушная подушка «скорпиона» с одинаковым успехом пронесет его и над водой, и над пустыней, и мысленно удивлялся самому себе, столь упорно ищущему рациональное объяснение даже мечте.
Шестой глубинный ярус находился гораздо ближе к поверхности, чем пятнадцатый, где жил Медведь. Это был предпоследний жилой уровень: выше пятого радиационная обстановка уже не позволяла обычным людям долго дышать отравленным воздухом.
Талли несколько минут шел по темному коридору, направляясь к большой молочной ферме, где держали мутировавших животных, когда заметил в одном из ответвлений слабый свет. Он хотел пройти мимо, но вспомнил, куда вел этот путь, и словно прирос к месту. Любопытство было главной слабостью Талли.
Совершенно бесшумно, подобно туманному призраку, мальчик скользнул в коридор и подобрался вплотную к приоткрытой двери, из которой струился слабый свет. Там о чем-то беседовали люди; Талли прижался к стене и до предела обострил слух.
– ...не могли изготовить краты, – говорил техник по имени Меелин. – Да, тут есть стандартный разъем, но говорю тебе: в основе этой штуки лежит нечеловечья логика. Взгляни хотя бы сюда – скажи, какой инженер в здравом рассудке поставит обратные рычажные колена без демпферов, но с гидротрансформатором? Или эти инжекторы. Такое впечатление, словно когда робот был цел, его покрывала плоть.
– Может, и покрывала... – угрюмо ответил другой человек. Талли вздрогнул, узнав голос капитана Джейсона, командующего вооруженными силами Шахты 17.
– А смысл? – возразил Меелин. – Мы до сих пор гадаем, из чего изготовлен его скелет.
– Фильмы, – внезапно сказал Джейсон. – Может, эта штука не настоящая. Для фильма.
– Но она работает, капитан, – заметил техник. – Я включал его, вытащив процессор; все системы в порядке. Он почти не поврежден, но если вставить процессор обратно, диагностика не проходит. Очевидно, его мозг сожгли импульсом ЭМИ.
– Так что же, пустим на запчасти? – спросил Джейсон.
Меелин помолчал.
– Пока нет, – ответил он после паузы. – У меня еще есть надежда. Если я прав... А я прав... Этот дроид должен быть знаком с нанотехнологией. Слишком странное у него устройство, да и материал явно не металлический. Включим его и погрузим в бак с питательной средой.
– Какой средой?