– У тебя грудь чёрная! И нога! – девушка закрыла рот руками.
– Знаю, – сказал я, обратив внимание на прожженную одежду.
Чтобы не терять время, я взял Арину на руки и побежал к катеру. Посёлок по-прежнему безмолвствовал. На ходу я саданул ногой одного из ворочавшихся бойцов и усадил Арину в кресло второго пилота.
Я одел металлическую шапочку контактного интерфейса и коснулся сенсорной панели. Катер принял радиокод моего паспорта, и все подписи к кнопкам автоматически сменились с основного для колонистов Тая латинского на родной славянск. Я немного расслабился.
– Ты их убил?
Я ответил не сразу и вздрогнул – только что опомнился. И поразился своему ответу, потому ещё не до конца поверил в то, что сделал.
– Я никого не убил.
Мы обязаны убивать. Это инстинкт, вколоченный военными психологами, и спорить с ним бесполезно. Поднял руку на эмиссара – умри.
Неужели – у меня наконец получилось? Это невозможно. Значит, у меня вирус. Конечно, установленную в штабе блокаду подсознания он вряд ли пробьёт, так, пошалит на периферии. Однако подействовал быстро. Дергает за ниточки подсознания, и остаётся надеяться, что за безобидные.
Глава 4
Девушка даже не спросила, куда мы летим. Баржа будет только утром, как и десантный корабль. И надо придумать, как остаться в живых следующие часов пятнадцать.
– Входящая передача, – сообщил инком катера.
– Запретить, – проговорил я и повернулся к Арине. – Нас нашли. Не знаю, что у них ещё в Столице припасено. Но можно не сомневаться – нас постараются изничтожить до последней молекулы. Если мы вырвемся с Тая, сопротивлению конец.
Я медленно повёл над горной цепью заваливающийся набок катер. Компенсаторы жутко барахлили, и лететь было невозможно. Широкая река превратилась в ручей, стала видна полоска соседнего берега, на котором стоял космодром. Вильнула и съёжилась, взбираясь в гору, тропинка между плантациями. Слева от горной цепи виднелся ещё один посёлок.
– Алекс. – Арина несмело тронула моё плечо и испугалась своего жеста. Я успокоил девушку улыбкой. – Мы не летим на космодром?
– Не долетим. Катер еле дышит.
– Где находится твой... ммм... дом? – Я чуть не сказал «инкубатор» и вовремя закусил губу.
– В Столице.
– А почему ты некондиционная?
Арина с вызовом посмотрела на меня.
– Уровень интеллекта выше нормы, – виновато улыбнулась девушка и спрятала глаза.
Я про себя усмехнулся. Девушка нравилась мне всё больше. Что-то в ней заставляло становиться меня открытым.
– Покупателям такие жёны не подходят, – продолжила Арина. – Сегодня меня впервые забрали из Столицы и собирались сделать игрушкой для одного из местных.
Я оглушенно промолчал и сосредоточился на управлении. Через десять минут я обнаружил, что рядом со вторым посёлком скалилась горная пропасть. По телу пробежали мурашки – скоро закончится действие рапида и меня ожидает шок. За сверхспособности надо платить.
В течение трёх минут я прожигал шпагой экранированный чёрный ящик – неприметный винчестер под пультом. Я взял Арину за руку, хоть это и было необязательно, и чётко сказал:
– Ничего не бойся, с нами всё будет хорошо. Сейчас мы катапультируемся. Просто глубоко дыши.
Я проверил, как Арина пристёгнута к креслу, и только после этого подогнал ремни себе. Занёс руку над пультом. Девушка сглотнула и зажмурилась.
Вдох.
Щелчок по сенсорной панели.
И – оглушительный свист. Удар воздуха в лицо.
Катер стремительно удалялся, становясь игрушечным. Кресло дёрнулось – раскрылся серебристый парашют – примитивное, но самое верное средство. Простые устройства, как и чувства, всегда оказываются самыми верными.
Девушку отнесло метров на сто.
Внизу ухнуло, от ущелья взвился оранжевый язык.
Я холод не ощущал, а вот Арина, должно быть, вся окоченела. Кресло подо мной зашипело. На спинке заработали маневровые двигатели с турбореактивным движком. Я взялся за джойстик на подлокотнике. Ветер бросал снег и почти не давал обзора – приходилось ориентироваться по сканеру лика. Кресло Арины я заранее обозначил ведомым, и автоматика нацеливала девушку по моему курсу.
Я старался, чтобы во время приземления нас прикрывали горные пики, но всё же внизу, несмотря на вечер, нас кто-то мог видеть. Тем более взрыв, хоть и приглушённый скалами, мог привлечь внимание.
Домов в низине, окруженной горами, было не меньше пары тысяч, на их крышах сверкали солнечные панели и крутились ветряки – линию от городской орб-станции сюда, как и в прибрежный посёлок, не провели.
Мы с головой погрузились в пушистый сугроб метрах в двухстах от дороги. Посёлок находился в прикрытой от ветров горами низине. Парашюты накрыли нас серебристым шатром. Я отбросил скользящую ткань и добыл из-под сиденья пояс НЗ. На месте приземления вокруг кресла образовалась глубокая яма, из неё поднимался пар, а под ногами хлюпало.
– Алекс! – позвала девушка.
– Сиди на месте! – попросил я.
Я пробился через сугроб высотой в человеческий рост и помог девушке выбраться из-под парашюта. Арина, обняв себя руками, топталась на месте. У неё были синие губы и стучали зубы. Я откинул сиденье и застегнул добытый из-под него пояс НЗ на Арине.
Я взял замёрзающую девушку на руки и бесстрашно шагнул в снег. Арина завизжала и вцепилась в меня. Я хотел было приободрить её, но ничего кроме шуток на языке не вертелось, и я решил промолчать. Лик разогревал кожу электроимпульсами – снег плавился и от меня шёл пар. С каждым шагом идти становилось легче – дорога шла под уклон и сугроб становился меньше.
Я бережно поставил Арину на землю. Мне показалось, что девушка отняла от меня руки позже, чем было нужно. Но это не удивительно – она банально окоченела. Слева и справа возникли ряды плантаций из полупрозрачного стекла. Коттеджей ещё видно не было.
– Что там? – спрашиваю я.
– Выращивают цветогифы.
– Давай посмотрим?
– Там же ничего не видно, – протянула девушка и зябко поёжилась.
Не слушая шмыгающую Арину, подхожу к конструкции и приникаю к стеклу.
– Ещё как видно, – весело сказал я. – У меня сейчас зрение точно у телескопа с прибором ночного видения.
Я поёжился. Я никогда не был таким легкомысленным на задании.
Внутри плантации росли самые обыкновенные жёлтые тюльпаны, только какого-то укрупненного сорта. Лепестки были кожистыми и толстыми. Под куполом мерцали гирлянды светодиодов, а между грядок летали наперегонки друг с другом фиолетовые существа размером с кулак. У каждого с боков мелькали прозрачные крылышки. На передней вытянутой части туловища сидел большой голубой зрачок без века, а на чуть более светлом животе крепились три гибких сочления. Существо опускалось на цветок, он закрывался, и наблюдателю оставался виден только глаз.
– Никогда таких не видел, – восхищённо произнёс я.
– У Тая патент на выращивание цветогифов, – рассказала Арина, переступая с ноги на ногу. – Родная фауна планеты. Мы с сёстрами работали с ними, пока были в питомнике. Забавные, почти ручные.
– А что вы ещё делали?
– Прошли школьный курс. Занимались по хозяйству.
– И всё?
– Нам, конечно, давали свободное время, но немного. Я думаю, заставляя заниматься ручным трудом, в нас воспитывали покорность.
– Наверняка, – согласился я. Девушка была действительно неглупой.
– Ты первый, кто воспринял меня как равного, – вздохнула Арина.
– А твои сёстры не общались с тобой?
– Конечно, общались. Но из некондиционных в последние месяцы оставалась только я, и воспитатели старались не давать мне свободного времени.
– Пойдём. – Я оторвался от теплицы. В верхнем углу обзора замигал красным таймер и лик сообщил: «Десять минут до деактивации». – Надо торопиться.
Я снова подхватил Арину, и она уже привычно обвила мою шею ледяными руками. Дыхание жгло щёку. Я побежал, не оскальзываясь, и ровно дыша. Если чувствительность начала возвращаться, значит рапид закончится совсем скоро.
Поселение сверху просматривалось отлично. Две перпендикулярные друг другу улицы, в центре магазин с прозрачными витринами и другие здания. На противоположной стороне долины – посадочная площадка, там стояло флаеров тридцать.