– О, Боже, – после чего поинтересовался, – Можно мне присесть? – и когда человек в белом халате утвердительно кивнул, плюхнулся на ближайший стул.
Вид у него был очень удручающий, но причиной тому являлось не недавнее бурное веселье, которое полностью выветрилось с водными процедурами, а неотвратимость грядущего.
– У меня есть пять минут? – спросил он после недолгих раздумий.
Молчание белохалатчиков означало согласие.
– Тогда принесите мне чаю.
Чай был подан практически сразу. И пока Толик пытался пить зеленовато-коричневую жидкость, я постарался выстроить диалог.
– Значит, хорошо провел время?
Толик посмотрел на меня исподлобья, воспринимая фразу как стеб.
– Как видишь. А ты?
– Ну, немного поболтали с Петрульдиусом, а потом он познакомил меня со своим главным менеджером.
Мозг Толика еще не совсем восстановился после алкоголя, и потому он весьма долго искал нужное в потайных закромах.
– Фельдман что ли?
При упоминании этого имени мое сердце забилось чаще.
– И как она тебе?
Толик сделал последний глоток, поставил чашку, куда пришлось, и высказал нечто необдуманное:
– Да никак.
В ответ на такие слова, по мне пробежалась вспышка гнева.
– Что?! – озадачился Толик, увидев как мое лицо пошло пятнами.
– Ничего.
Но было слишком поздно для конспирации, тем более что мой приятель уже ржал напропалую:
– Да ты гонишь… ты…
– Да пошел ты, – сказал я, озлобившись на его чувственную небрежность.
Мои спасением от дальнейшего позора порицаний стали люди в белых халатах, которые вернулись в условленное время.
– Вы готовы?
– Готов, готов, – сказал Толик и с беззвучным скрипом костей поднялся со стула.
– Геннадий Петрович, ваше присутствие также желательно, – сказали мне.
– Как скажите, – ответил я.
Таким образом, после достижения творческого взаимопонимания мы все скопом направились в подвал, где и располагалось наше детище – подпольная лаборатория.
Спуск освещала одна-единственная тусклая лампочка, одетая в металлический плафон на манер китайского крестьянства. И потому спускаться приходилось осторожно, следя за тем, что твориться под ногой. Но как только это действо осталось позади, и мы вошли в огромное помещение, заставленное разнообразной аппаратурой, все смогли вздохнуть с облегчением.
– Добро пожаловать! – возвестил Толик.
Я оглядел предложенное эльдорадо и изумился.
– Для чего все это?
Но Толик вдарил мне по плечу, дабы я вернулся к реальности, и сказал:
– Не парься! Вся эта дребедень собрана здесь исключительно ради показухи.
– То есть? – спросил я, оказавшись в непонятках.
– Вся эта байда исключительно для проверяющих комиссий. Ни ты, ни я, ни кто другой не станет работать с этими абракадабрами. Просто Петрульдиус поскреб по сусекам и насобирал много-много ненужного хлама. Здесь даже есть счетчики радиоактивных изотопов. А они нам нужны, как козе баян.
– Ну а мы тогда зачем?
– Кто-то же должен сортировать изъятые пробы, делать из них суспензии, заливать в пробирки и клеить красивые этикетки. Вот она наука нового поколения, дружище!
Складывалось впечатление, что Толик наконец-то нашел то, что так долго искал. Крупица его счастья таинственно растеклась по этому подвальному помещению, сделав из него практически бога, а может и нечто большее.
И как полагается, где-то под ногами суетились люди в белых халатах:
– Анатолий Валерьевич, первая партия готова к отправке!
– Тогда отправляйте!
Как только прогремел приказ, ярые научные сотрудники схватились за коробки и потащили их на поверхность.
– Что это? – спросил я.
– Уже готовые пробирки с пробами. К утру мы должны подготовить вторую партию.
– И куда их везут?
– В Минздрав и там на каждую пробирку начисляют деньги.
– Изумительно, – прошептал я.
– А ты что думал?!.. Все по высшему разряду.
Когда все коробки были отправлены наверх, обратным ходом стали тащить куски бетона и паркета и сваливать их в углу.
– А вот и новые поступления, – возрадовался Толик, возбужденно потирая ладони.
Со стороны это выглядело просто ужасно и казалось, что кто-то обворовал проклятый старый дом. Но стало еще хуже, когда люди в белых халатах с умным и сосредоточенным видом стали пилить эти пожитки по частям. Лицезреть такое я был не в состоянии. Хорошо, что часы показывали 20:30.
– Мне пора, – сказал я Толику, увлеченному своей непомерной занятостью.
– Пора? – голос его слегка осекся, но он тут же исправился, – Как хочешь. Только не пересыпай.