Голова Бартанова выглянула из люка:
— Курсанты, вас ожидает начальство.
Рота втягивает ленточки в бескозырки. На ленточках золотое тиснение: «Военно-морские силы». Название училища курсанты узнают лишь приняв присягу. Это первый секрет, который доверят вчерашним десятиклассникам.
Коля Клемаш. Клемаш — это ласковое прозвище, фамилия у него длинная — Клемарантов. Коля Клемаш еще три дня назад достал лист фанеры и вырезал из него неравнобедренную трапецию, дабы форменные почти не клеши растянуть в шикарный клеш. Доватор посматривает с завистью, а в ушах звенит: «Тоже мне мариман, корма ракушками обросла».
Павел Бартанов соорудил торпедку, куда Клемашу до него! У Бартанова либо сукно лопнет, либо будет клеш шириной с Черное море. Бартанов постепенно тянет клеши и, пока они парятся на торпедке, храбро орудует ножницами, перешивая бескозырку, и мурлычет себе под нос: «Одесса, мне не пить твое вино и клешем не утюжить мостовые».
Бартанов вечно мурлычет себе под нос что-нибудь про Одессу, хотя сам он из-под Ростова.
Ночью почти не спали. Утром замерли черной лентой.
— Равнение на знамя.
У Клемаша скулы плотно обтянуты кожей, плечо затвердело. На знамени вышито золотом: «Высшее военно-морское училище инженеров оружия».
Грохот оркестра. Кажется, коридор училища ведет прямо на пирс и там ждут ребят то ли десантные баржи, то ли торпедные катера.
— Перед лицом своих товарищей…
Доватор до отказа разворачивает плечи. Просторные окна, гром оркестра, неподвижное знамя и черная шеренга курсантов, с которыми…
— Клянусь…
— Клянусь…
Огромное здание, но отремонтированы лишь два этажа. Первый курс: самые младшие и в то же время самые старшие во вновь созданном училище.
Первый семестр. Лекции и семинары. Построение на увольнение. Подравнялись семьдесят человек, ушли восемь: подворотнички недостаточно хорошо подшиты, койки недостаточно хорошо заправлены, пуговицы недодраены, носовые платки несвежие. Командир роты старший лейтенант Бульба обошел оставшихся восьмерых и скомандовал: «Направо шагом марш!»
Через неделю в увольнение ушли двадцать человек. Бартанов пристроился к роте двадцать первым и ушел под шумок в самоволку. Возвращаясь из увольнения, он умудрился еще опоздать, хотел пройти через главный вестибюль, но попал прямо в объятия дежурного офицера. Тот сначала обрушился на него за опоздание, но, когда понял, в чем дело, отчитывать перестал и лишь сказал тусклым голосом:
— Доложите дежурному по роте.
— Есть!
Четкий разворот. Бартанов на мгновенье замер и ударил строевым. Посередине просторного вестибюля он вдруг покачнулся и грохнулся на мраморный пол. Дневальный кинулся на помощь. Но Бартанов сам встал на четвереньки и медленно произнес: «…мне не утюжить клешем мостовые…»
Он был совершенно пьян.
Подошел дежурный офицер. Посмотрел и сказал:
— Уберите.
Четверо курсантов подхватили Бартанова под руки и повели по широкой лестнице на девятый этаж.
Утром взыскание Бартанову еще не было объявлено, но по роте шли тревожные слухи: «Спишут».
Вечером взвод заступал в караул. Пустынное здание тронутого войной дворца охраняло двадцать пять первокурсников с карабинами. Доватора назначили разводящим. Гордый доверием, он тщательно инструктировал товарищей.
Смена караула. За спиной разводящего двое. «Разводящий, ко мне, остальные на месте», — требует часовой. Пароль, отклик.
— Пост сдан.
— Пост принят.
Наружные посты. Внутренние на полуразрушенных лестницах, идущих к ротным помещениям и лекционным залам.
— Пост сдан.
— Пост принят.
Два пролета принимает Клемаш, два пролета — Бартанов.
Четыре часа одиночества. Доватор рад, что он разводящий, и все-таки завидует тем, кто на постах. Там отчетливее ощущается служба.
В караульном помещении душно. Ребята, не раздеваясь, спят на нарах. Доватор не спит, открывает крышку кастрюли. На ужин ребята с камбуза принесли вдоволь компота, видно, еще от воскресного дня остался.
Было два первых в жизни увольнения, если не считать того, после присяги. Намечен ритм жизни на ближайшие пять лет. Когда станем дипломниками, будет, наверное, вольнее… Непривычный ритм. В школе устал после уроков, встал на лыжи — и в горы. Поссорился с Галкой — пошел в физзал, вколол как следует на перекладине, и вроде полегче. А тут…