— Дадим тайком.
— Ведьма все чует, ее не обманешь.
— Уговорим. Умаслим. Заставим силой. Нельзя же так, спали их солнце!
Катрин коснулась щекой его плеча:
— Ты прав, любимый. Я согласна.
И вдруг Гектор вспомнил о том, что еще два дня назад казалось очень важным.
— Луна моя, не знаешь ли, как дела у Деметры?..
На Севере идеальными невестами считаются два типа женщин: нежные послушные красавицы, вроде Нексии Флейм, и агатовки с туманною душой, вроде Ионы Ориджин. Снежный граф Лиллидей неоднократно сватал сыну девушек этих пород — и всякий раз Джемис увиливал от семейного счастья. При всем уважении к упомянутым выше дамам, он не представлял их в роли жен. Кроткие нежные девицы навевали скуку, а общение со странными агатовками напоминало поход по Мягким Полям: не знаешь, где провалишься в пучину. Отвергнув шесть или семь северянок, Джемис принял кандидатуру Деметры Неллис-Лайон — именно потому, что она выросла на Юге. Быть может, — надеялся кайр, — шиммерийцы иначе воспитывают девушек.
И вот нынче он проснулся в лаэмской гостинице «Черный лебедь», после дня знакомства с невестой. Спустился в харчевню, заказал кофе и стал размышлять: насколько Деметра подходит? Кто-то сказал бы: одного дня мало, чтобы узнать женщину. И недели мало, и месяца тоже. Вон герцог уже два года не может выбрать… Но Джемис Лиллидей не любил откладывать решения. Разведка проведена, сведенья получены — зачем тянуть кота за хвост?
Итак. Деметра явно не из кротких. Это хорошо: не заскучаешь. За словом в карман не лезет, спрашивает остро, отвечает метко — это тоже в плюсы, Джемис ведь и сам такой. Род Софьи Величавой — славно. Все говорят, что Софьи — лучшие жены, а вдобавок, на ступеньку выше Агаты. Сын станет самым высокородным парнем всего Севера!
Далее, Деметра любит хищников и драки. Это малость не женственно, зато на пользу: так она быстро освоится на Севере. Привыкла к роскошной жизни — тут двояко. С одной стороны, будет ныть, пока не умерит аппетиты. С другой, Джемис получит повод просить прибавки жалования: «Милорд, моя жена привыкла иметь семьдесят золотых в месяц. Уж будьте любезны, ради мира между Севером и Югом…» Ну, и крайний пункт — внешность. Личико, конечно… Пухлые щечки, вялый подбородок, глаза непонятного цвета… Это вам не леди Иона, увы. Зато формы тела — очень даже выпуклы, а в главные минуты брачной жизни муж смотрит жене отнюдь не в глаза.
По итогу имеем два минуса, пять плюсов. Можно брать.
Лишь одно сомнение осталось в душе Джемиса, и касалось оно юного Барни. Деметра, конечно, вызвалась помочь — но похоже, лишь затем, чтобы увидеть драку. А значит, на бедного мальчишку ей плевать. Это скверно, не по-женски. Вот если б она сейчас вышла к завтраку и сказала: «Простите, что вчера так мало помогла. Нынче я проявлю больше старания», — тогда бы Джемис хоть сейчас обручился.
И тут Деметра вышла к завтраку.
— Как вам спалось, милорд? О чем думалось перед сном?
Джемис увидел: ее действительно интересует ответ. Сказал искренне:
— Хотел подумать о поисках, но уснул как убитый.
— А я успела поразмышлять о поисках Барни. Сделала несколько выводов, которые могут быть полезны. Похоже на то, что парень в белом плаще — подставное лицо. Его наняли всего лишь как посредника.
Джемис кивнул с большим одобрением:
— Разумная мысль. Я тоже так считаю.
— Нанял белого плаща некто, знающий и торги, и город. Помимо того, это очень видный человек: Барни успокоился, едва узнал его имя.
Уважение к невесте усилилось.
— Прекрасный вывод, миледи.
— Я полагаю, похититель живет в Лаэме и вхож в высшие круги.
— Вы будто сняли у меня с языка!
— А раз так, пойдемте гулять.
— Что?!
Деметра улыбнулась:
— Из нашей логики очевидно: мальчика не увезут из Лаэма. Завтра будет не поздно найти его. А сегодня давайте сделаем то, ради чего покинули дворец: погуляем и познакомимся ближе.
Джемис был весьма не прочь развлечься с невестой, тем более, что она развеяла последнее его сомнение. Но хорошо ли это по отношению к Лиду? Можно ли веселиться, пока мальчик еще в плену? Джемис рассудил так: сейчас утро, а знать Лаэма, похоже, не просыпается раньше полудня. Коль похититель среди знати, то нет смысла вести расспросы с утра. До обеда можно и погулять.
Утренний Лаэм оказался очень тихим местом. Не кипела уличная жизнь, не плясали артисты, молчали струны музыкантов, стояли на засовах двери винных домов. Все люди, чье дело развлекать других людей, спали крепким сном. Однако сам город невероятно радовал глаз! Ни палящее солнце, ни толпы народу не мешали блеску его красоты. В ласковых утренних лучах представали белые купола, сады на террасах, изящные колоннады, пустынные аллеи с фонтанами и скульптурами львов. Тут и там попадались забавные сценки. Дворник подметал улицу; встречая редких прохожих, он оставлял метлу и с достоинством приподнимал шляпу. Водовоз ехал вдоль клумб и с помощью помпы поливал цветы; следом трусили собаки, прикладываясь к каждой свежей луже. Рыжая кошка умывалась, лежа на спине беломраморного льва…