— Дух Червя! Он стоит таких денег?!
— Цена зелья — один эфес, сорок девять — доплата за редкость. В Нэн-Клере оно продается на каждой улице; в Лаэме это единственный флакон, о котором я знаю.
— Его хватит на двоих?
— Если люди влюблены друг в друга, то да. Это средство способно убить одну любовь — как взаимную, так и безответную.
— Пятьдесят эфесов… — повторила Катрин. Принц был богат, но Катрин с детства привыкла считать деньги. — Прошу, уступите дешевле. Вы же мастер ядов, сварите себе новый!
— Виноват, миледи, но отворотное зелье — не яд. Я не умею его готовить. Если влюблюсь и буду срочно нуждаться в спасении — придется мчаться в Дарквотер.
— Я готова стать вашим постоянным покупателем. Всякий раз, когда захочу отравить кого-нибудь, буду обращаться только к вам.
Альваро приподнял широкополую шляпу:
— Не примите за оскорбление, миледи: вы слишком благородны. Острый ум и язык — вот ваши средства. Но ни разу не слыхал, чтобы вы кого-либо отравили. Боюсь, мне долго придется ждать нового заказа.
— Кровопийца, — буркнула Катрин. — Пользуетесь чужой бедой.
— Так это вы для себя?! Уступлю полцены, если откроете тайну: в кого вас угораздило?..
Катрин поджала губы. Как и прежде, она любила принца Гектора — пожалуй, сейчас даже сильнее. Во всем королевском дворе он единственный верил ей. Другие вельможи сошлись в едином мнении: Катрин Катрин отравила Лида и Мирей. А кто еще, если подумать?! Шаванка ревновала болотницу; шаванка не любит северян; шаванка знала о существовании зелья…
Кайр и ведьма сидели вместе за завтраком, чаем и обедом. Соприкасались пальчиками, нежно переглядывались, краснели. Отгоняли слуг и наперебой ухаживали друг за другом:
— Что вам положить? Попробуйте устрицы, они очень приятны. Нет?.. Тогда, может быть, форель?.. Как, у вас нет аппетита?!
Забыв о еде, сидели над пустыми тарелками и любовались друг дружкой. Если их вовлекали в беседу, то оба начинали отчаянно красоваться. Мирей так и блистала остроумием, независимо от темы. Хайдер Лид по любому случаю вспоминал какой-нибудь свой подвиг. Когда один говорил, второй нахваливал:
— Вы так умны!.. А вы так отважны!..
Мирей была в закрытом платье с длинными рукавами, лишь тонкие запястья и щиколотки приманивали взгляд. Мирей уронила чайную ложку. Хайдер нырнул за нею под стол и долго не показывался — минуту, две. Кто знает, что он там делал, но Мирей сперва покрылась румянцем, потом засмеялась, потом закатила глаза. Лид вернулся на место, и лишь тогда оба вспомнили, что вокруг есть другие люди. С самым глупым видом Мирей спросила:
— Господа, простите, я отвлеклась. О чем вы говорили?..
И все, буквально все придворные дамы метали взгляды на Катрин Катрин: лукавые, одобрительные, восхищенные. Будто говорили: «Отличная работа, миледи! Перехитрили лису, заставили ведьму хлебнуть своего же зелья!» Катрин воротило с души. Она, кровная шаванка, ненавидела мысль о ядах — а теперь прослыла отравительницей. Южане восторгаются — тупицы. А что скажут Ориджин и Минерва? В Первую Зиму дойдут слухи, что тетку владычицы и вассала герцога отравили в Лаэме за праздничным столом. Долго ли проживет дружба Гектора с волками?..
И долго ли Гектор сможет верить жене? Если каждая, каждая придворная сучка начнет шептать ему на ухо: «Супруга вашего высочества так ловко применила зелье! Она очень опытна с ядами, мы даже не ожидали…»
— Получите оплату, — Катрин выписала вексель. Не королевский, а с собственного счета.
— Благодарствую, миледи. Желаю удачи в любви.
Она взяла флакон. Альваро поднял указательный палец:
— Важный нюанс, я должен предупредить. Приворотное зелье может работать тайком, отворотное — нет. Если влить его секретно или насильно — эффекта не будет. Оно должно быть выпито по доброй воле, никак иначе.
— Но почему?
— Так устроен мир: любовь нельзя убить или украсть. Чувство будет жить, пока человек сам от него не откажется.
Слуга Ванессы-Лилит узнал Деметру. Кажется, ее знала половина жителей Лаэма.
— Госпожа сейчас пьет чай. Она будет польщена, если присоединитесь.
Деметра первой вошла в чайную комнату, вдова с широкой улыбкой поднялась ей навстречу. Затем вошел Джемис, и радость Ванессы померкла.
— Граф Лиллидей?..
— Доброго здравия, миледи.
— Чему обязана счастьем вашего визита?
Опередив жениха, Деметра сказала:
— Не тревожьтесь, мы лишь хотели задать пару вопросов. С одним сослуживцем графа Лиллидея случилась грустная история. Вы очень обяжете нас, если поделитесь своими знаниями о недавних торгах…