— Нет уж, никаких увольнений! — усмехнулся Эрвин и присосался к ее ягодице. Она вытерпела секунду-другую, но потом отскочила:
— Это уже слишком.
Трогательная невинность! Как мило.
Она села пить кофе нагишом. Она пила, а Эрвин смотрел и оценивал ее тело. У Нексии полнее грудь, у Аланис круче бедра и длиннее ноги. Мия — умна, трогательна, прелестна. Но — отнюдь не самая красивая девушка, с которой он спал.
Мия уронила капельку сливок себе на грудь. Посмотрела на Эрвина с намеком, и он ужаснулся: опять хочешь?! Только что же было!.. Она стерла сливки с соска, изящно облизала пальчик. Он подумал: такая сцена точно была в каком-то любовном романе. Мия читала вслух графине Сибил, а сама запоминала, чтобы повторить. Эх, Сибил, Сибил! Чем травить приемную дочь, лучше б научила обращаться с мужчинами…
— Что в планах владычицы на сегодня? Скучные рельсы или виртуозная интрига?
— Наведаюсь к твоей сестре.
— Ой-ой.
Эрвин знал: Ионе давно пора сказать. Знают Эмбер, Уитмор, кастелян, несколько иксов и гвардейцев. Рано или поздно услышат все, а Иона страшно обидится, что узнала последней. Но признаваться сестре как-то не хотелось.
— Не сегодня, — попросил он.
Мия согласилась:
— Конечно, не сегодня. Просто зайду в клинику повидать пациентов.
— Фу-фу-фу! — Он с облегчением рассмеялся. Где бы ни побывала Мия, хоть в клинике, хоть на поле боя, ему будет приятно ее целовать. Но ей-то ни к чему знать такие нежности. — Вечером перед встречей со мною прими ванну кипятка. Иначе пойдешь спать в другую башню.
— Ванну горячего вина, — подмигнула Мия. — Примем вместе, если ты не против.
— Не забудь: у нас есть еще один совместный план. Романтический обед с послами двух Церквей.
Эта игра забавляла обоих: говорить так, словно день не расписан наперед, и владычица может даже забыть о каком-нибудь из планов.
— Ах, совсем вылетело из головы! Встреть их, пожалуйста, и развлеки немножко, пока я не освобожусь.
Потом Мия оделась, жарко поцеловала его в губы и ушла. Эрвин накинул халат за вдох до того, как в дверь постучал часовой.
— Милорд, позвольте войти.
Он позволил, вошел Мейфилд, и Эрвин в который раз похвалил себя за выбор часовых. Он мог взять блестящих героев войны, вроде Фитцджеральда или Шрама. Они имели бы дерзость задавать вопросы. Например:
— Как спалось, милорд?
И ему пришлось бы ответить, что Мия — прелестна и умна, но в постели заметно хуже Нексии. Либо — возмутиться и отправить героя войны в забытую богами ссылку.
Но рядовым иксам, вроде Мейфилда, почтение не позволяло распускать язык.
— Милорд, позвольте доложить.
— Слушаю.
Мейфилд смотрел только в глаза сеньору. Не на скомканные простыни и не на подвязочку Мии, забытую у кровати. Славный кайр!
— Церковный кортеж уже спускается в долину. Желаете лично встретить послов капитула?
— Сгораю от желания.
Э
Восемь карет и тридцать два всадника въехали в ворота Первой Зимы. Только святые числа — чего еще ждать от высших чинов Церкви. Четыре кареты носили символы капитула Праматерей, остальные принадлежали Праотеческой ветви. Возле ратуши их встречал герцог: в парадном мундире, с Гласом Зимы на поясе, окруженный иксами вымпельной роты. Полезно напомнить церковникам, кто победил Темного Идо.
Опираясь на руку помощницы, из кареты выбралась седая мать Алисия. Из другого экипажа твердой ногою сошел епископ Амессин. Главарь вильгельминцев, подручный Галларда. Эрвин знал, что приедет именно он, и запасался хладнокровием. Но желание плюнуть епископу в рожу все равно было чертовски сильно.
— Доброго здравия святой матери, — Эрвин поклонился Алисии. Принудил себя добавить: — Здравия и вам, святой отец.
Послы ответили на приветствие. Эрвин сказал положенные слова гостеприимства. Для нужд послов и их свиты отведена целая гостиница. Гостям предлагается поселиться и отдохнуть с дороги, а уж потом обсудить дела.
— Я не чувствую усталости, — отрезал Амессин. — Хочу сразу коснуться главных вопросов.
Алисия покашляла — она-то была не прочь отдохнуть. Но епископ не заметил намека, и святая мать смирилась:
— Да, милорд, нам не терпится получить ряд ответов.
— В таком случае, пройдемте в ратушу.
В большом холле ратуши гостям предложили кресла и подали напитки. Хитрый Эрвин велел добавить им в кофе немного ханти. Измученная ездою мать Алисия расслабилась и задремала. Однако Амессин держался кремнем:
— Милорд, один вопрос беспокоит Церковь больше остальных. До сих пор не заключен мир между Ориджином и Рейсом. Формально вы по-прежнему в состоянии войны. Ганта Корт, вождь Степи, боится вашего нападения и держит войско под знаменами. А страшная орда у берегов Холливела создает опасность для центральных земель. Угроза войны омрачает души прихожан. Тысячи добрых людей просят Церковь не допустить кровопролития.