Пациентка не успевала ничего понять, а лечение уже завершалось, Иона шла в следующую палату.
— Сударь, что вас беспокоит?
— Миледи… неловко сказать, моча очень странного цвета… и сильно болит вот здесь, особенно когда выпью… и сны страшные снятся.
— Опухоль в почке, полагаю. Позвольте проверить… — Рука на теле, кивок головы. — Верно, опухоль, операбельная. Вечером удалим. Сестра, готовьте к операции…
Быстрое, деловитое мастерство, точно клинок в руке опытного фехтовальщика. Но чем больше Мира смотрела, тем больше испытывала гнева. Северная Принцесса успевала не только спасать людей, но и — красоваться.
Иона любила себя в образе спасительницы. Весь антураж больницы подчеркивал ее роль. Толпа отчаявшихся людей с номерками в дрожащих руках; суровые кайры в масках, угрюмые медсестры… И она — прекрасная хрупкая девушка с открытым лицом, единственный лучик надежды. Она примет всех, даже если будет падать с ног. Она совершит чудеса с таким видом, словно это — обычная работа. И ни с кого не возьмет денег, хотя почему нет, тьма сожри?
«Леди Иона — святая!» — говорили все, кто здесь бывал.
Минерва Джемма Алессандра — не святая, не мученица и не героиня — все больше злилась на нее. Или завидовала? Ну-ка, честно, Минерва?.. Ладно, чуточку. Но злилась — больше.
Летающая карета совершила посадку на крыше клиники. Здесь тоже дежурили часовые кайры. Поверх тканевых медицинских масок они носили древние боевые, отчего выглядели жутко, будто мумии в доспехах.
— Даже я вас боюсь, — улыбнулась Мира. — А юные пациентки упадут в обморок от страха.
— Леди Иона требует носить тряпки. Честь требует держать лицо либо открытым, либо под защитой стали.
— Сама Иона не носит маску. Хочет заболеть и насладиться сочувствием…
— Виноват, ваше величество?
— Я сказала: проводите меня к очереди.
Под охраной боевых масок она спустилась с крыши. Третий этаж занимали смертельно больные, которым не помочь. Мира проскочила его, затаив дыхание. На втором хозяйничала Иона, ее пока не стоило тревожить. А на первом теснилась извечная очередь. Мира сразу заметила восемь человек, которым сама раздала номерки на этот день. То были лекари, желающие учиться.
— Доброго утра, господа. Прошу за мной.
Лекари поспешили следом. На лестнице Мира задержалась, чтобы дать инструкции:
— Господа, предупреждаю: будет нелегко. Леди Иона применит все аргументы, чтобы нам отказать.
— Имеет право. Она — великий человек.
— Ничего подобного говорить не нужно. Моя стратегия ровно в обратном, слушайте и подыгрывайте. Хвалить Иону — запрещаю.
Лекари переглянулись.
— Как прикажете, ваше величество…
Иона недавно окончила операцию: срастила кости и зашила разрыв тканей у невезучего строителя с рельсовой дороги. Это было хорошо: после операции Принцесса всегда брала время на отдых. Имелось минут пятнадцать на спокойную беседу.
После памятного гадания Иона подобрела к Минерве, звала Мией и порою целовала при встрече. Но, конечно, в клинике такие вольности не допускались.
— Доброго здравия вашему величеству. Чем могу служить?
— Прошу выслушать меня, миледи. Речь коснется темы, которая будет вам неприятной.
Иона сложила домиком тонкие агатовские пальцы. Лицо выразило абсолютное, белоснежное терпение. Ничто не может задеть святую женщину, пережившую так много испытаний.
Тогда Миру охватил зуд. «Я сплю с вашим братом». Взять и сказать вот так, при всех: «Эрвин был во мне этим утром».
— Леди Иона, я хочу реформировать клинику Милосердия.
— Как любопытно.
— Мне думается, миледи, вы нерационально тратите свой ресурс. Лечите две святых дюжины в день, это много, но заболевает ежедневно гораздо большее число. Вам следует не практиковать самой, а обучать лекарей.
— Мудрая мысль, ваше величество.
И ни одной морщинки на лице! Будто Мира сказала очевидную глупость, на которую не стоит обижаться. Слова так и лезли на язык: «Со мной Эрвин быстро кончает. Я не всегда успеваю насладиться, зато знаю, как сильно он меня хочет. Чудесно быть желанной, не так ли?»
— Запас энергии в Руке Знахарки велик, но ограничен. Уверена: при лечении сгорает больше, чем при диагностике. Вы можете исцелить еще тысячу человек, либо продиагностировать — десять тысяч. Так и займитесь этим! Не лечите, только ставьте диагноз!
— Пациенты будут рады узнать, от чего умирают.
Никакой эмоции. Все равно, что говорить со стеной. «Знаете, Эрвин обожает целовать мою попку. Обычно я не даюсь: это особая сладость, лишь когда он заслуживает».