Роман владычицы и герцога невозможно сохранить в тайне. Кто-либо непременно узнает: часовой, горничная, секретарь… Сегодня Мира потеряла подвязку: вероятно, в постели Эрвина. А одевала владычицу служанка, та же служанка и разденет: «Ой, ваше величество потеряли…»
Офицер лазурной роты обязан поднять тревогу, если ее величество исчезнет без следа. Мира не хочет всполошить всю Первую Зиму, потому должна предупредить капитана: «Сир Уитмор, простите, я снова к нему… Будьте так любезны…» Она бежит в замок ночью, Уитмор сопровождает — этого требует устав. Идовски странное чувство, когда один мужчина провожает тебя до спальни другого. Хорошо, что Уитмор намного старше Миры, это исключает подтексты. Но будь на его месте Шаттэрхенд … Мира очень не хочет, чтобы Шаттэрхенд узнал. Почти вся первая рота отправлена в увольнения, императрицу охраняют только люди Уитмора.
Планы владычицы составляет первый секретарь. Со времен собачьих гонок дни Минервы планирует Дориан Эмбер. Она долго пыталась сочинить ложь, в которую поверил бы баронет. Потом подумала: Эмбер — прожженный ловелас. Из дамских подвязок, забытых в его постели, можно сшить парус для галеона. Уж он-то точно поймет!
— Сударь, запишите в мой план на завтра свидание. С лордом Эрвином.
Баронет уточнил:
— С какого по который час? Как быстро справитесь?
— Баронет, вы забываетесь!
— Но в этом нет обиды, я лишь хотел помочь. По моему опыту, первое свидание должно длиться от двух до трех часов. Если больше — станет скучно, если меньше — девушка не успеет одолеть стеснение. Пить ордж не советую, лишь красное полусладкое вино. Меньше шуток, больше прямоты: это придает силу и роковой оттенок. Если герцог не поцелует вас к концу второго часа, не давайтесь совсем, оставьте голодным.
— Я не желаю ваших советов!
— Виноват, ваше величество, ошибся.
Но спустя неделю она сама просит Эмбера о помощи. Первая фрейлина должна помогать владычице в делах любви. Но Лейла Тальмир — клыкан в юбке, она не простит Минерве легкомыслия. От Лейлы стоит скрываться прежде всего! А совета очень хочется…
— Баронет… мне идет розовое платье, правда?
— Вы — янмэйская императрица. Забудьте даже слово «розовый».
— А… не знаю как спросить… декольте слишком большое, да?
Эмбер пялится на ее грудь. Берет и смотрит. Мира краснеет, накрывается шалью.
— Ужасно неловко. Выйдите, я переоденусь.
— Нет, декольте — в самый раз. Когда придете к нему, уроните шаль.
Словом, невозможно хранить полную тайну, если ты — императрица. Однако есть временной зазор между днем, когда узнали некоторые, и тем, когда узнают все. Этот зазор безумно пьянит! Когда узнают все — определенность убьет романтику. Двор припечатает их штампами: «фаворит», «альтесса», «жених и невеста». Возникнут жесткие роли, которые надо соблюдать. Но пока знают немногие — остается дивное чувство свободы. Эрвин — мой! Мой — кто? Фаворит, любовник, жених? Не знаю, просто — мой! Может, мы расстанемся завтра. А может, будем вместе много десятков лет. Может, я брошу его ради политики, может — он меня ради Нексии или Ионы. Может, мы разойдемся, но будем вечно в тайне любить друг друга. Возможно все, и это потрясающе!
Минерва обожает ходить по краю тайны. Скрываться, но рисковать быть замеченной. Строгая тайна — тоже штамп. Прекрасно чувствовать, что даже тайна — не железна. Эрвин разделяет это чувство. Они множество раз рисковали. Любились в карете, остановившись на площади. Любились в окне ратуши: Мира махала горожанам, а Эрвин сзади задирал ей юбку. Любились в озере под стенами замка лунной ночью. Если б разошлись облака, часовые увидели бы их, как на ладони… Эрвин часто зажимал ей рот: «Мия, тихонько, нас услышат». Но то была игра, он не хотел, чтобы тихонько. Однажды она перестала стонать, и Эрвин обозвал ее бревнышком. Мира плеснула в него вином. Редкий случай. Чаще она разливала вино или кофе на себя — поскольку любила, когда ее целуют во все части тела. Императрицу нужно целовать от макушки до пяток. Это главная заповедь Янмэй Милосердной!
Нынче она идет к нему, одетая согласно советам Дориана Эмбера. Только выразительные цвета: золото и черный. Украшения — без полумер: одни алмазы. Декольте — такого размера, что без шали стыдно смотреть в зеркало. Минерва — роковая женщина! Самой чуточку смешно… Нет, к черту самоиронию! Я — роковая женщина. Святые мученицы не сравнятся со мною. Мертвые святые мученицы — тем более. Грудастые красавицы из пустынь засохнут от зависти в своей пустыне. Я — лучшая на свете!
— Ваше величество, разрешите доложить. Джонсон, Абердин и Грейс-младший просят отпуска на месяц. Завтра подпишете отпускные листы?