— Хочешь обсудить войну со Степью? Именно сейчас?!
— Мне нужно больше любовных утех. И шаван с первокровью… как бы двусмысленно это ни звучало.
— Спокойной ночи, Мия.
Он повернулся к ней спиной и нарочито зажмурился. Несколько минут Мира тихо любовалась им. Смотреть на спящего мужчину — особое удовольствие…
Потом захотелось спросить.
— Эрвин… Эрвин, ты же еще не уснул?
— Холодная тьма…
— Что ты сказал Ионе?
— О чем?
— Ну, она пожаловалась на меня. Как ты ее утешил?
— Сказал, что ты первой придешь с извинениями.
Мира встряхнула его:
— Зачем мне извиняться? Я же права!
— Ага…
— И я владычица, а Иона — вассал!
— Сладчайших снов вашему величеству.
Э
Чего хотят люди от нового владыки? Зависит от сословия, конечно.
Гильдии и цеха — снижения налогов.
Крестьяне — защиты от произвола феодалов.
Мелкие феодалы — защиты от крупных.
А крупные лорды хотят покорности. Для них идеален послушный владыка, и Мира с Эрвином совсем упустили из виду: Церковь — тоже крупный феодал.
Нахальный епископ и усталая сонная мать Алисия не выглядели хитрецами. Когда они обрушились на Мию с требованием покаяния, это казалось обычной процедурой: Церковь же любит стыдить грешников… Лишь ночью Эрвин понял, как свалял дурака. Не раскаянье требовалось, а проверка на покорность. Да, Мия ни в чем не виновата, но если все же преклонит колени — значит, готова быть послушной. Тогда в ее пользу две ветви Церкви отдадут голоса. Но Мия огрызнулась, а Эрвин поддержал. Оба держались с гонором: сильные и независимые, Церковь им не указ… Теперь Амессин с Алисией вернутся в Фаунтерру и доложат остальным прелатам: северяне слишком дерзки, голосовать нужно за пророка или Адриана.
Следует исправить положение, но как? Мие уже поздно каяться, первое впечатление не отменишь. А вот для Эрвина, кажется, еще остался способ проявить покорность.
Собор Светлой Агаты был закрыт для прихожан. Не только «Выбор Агаты», но и другие фрески подлежали реставрации. Четыре пилона раньше покрывали абстрактные узоры, теперь решено было их тоже украсить фресками. Тут и там стояли леса, трудились маляры и штукатуры, пахло красками и свежим раствором. Мать Алисия шла, опираясь на руку помощницы. Эрвин показывал путь к «Выбору Агаты». Работы над знаменитой фреской заморозили, покуда герцог так и не утвердил ни один эскиз. Агата стояла в блестящих обновленных одеждах, с пресловутым пером в руке — однако без головы. Рядом, приколотые к штукатурке, висели все забракованные эскизы.
— Вижу, милорд, вы тщательно подошли к делу, — похвалила Алисия.
— Святая мать, я попал в трудное положение и прошу совета. Возможно, вы слышали, что Светлая Агата является мне в видениях.
— Ходят такие слухи, — признала священница. Ее эмоции нельзя было прочесть.
— Недавно у нас в Первой Зиме приключилась другая история: несколько дам, якобы, увидели призрака. Сложно сказать, был ли призрак на самом деле, или барышням просто померещилось. Одни верят в духов, другие — нет… И все это заставило меня задуматься: правда ли я видел Агату? Не греховная ли гордыня — думать, что сама Светлая Праматерь является мне? Могу поклясться всеми Праматерями, что видел некую женщину. Но смею ли я утверждать, что эта женщина — сама Агата?
Похоже, Алисия слушала с интересом. Сделала паузу, ожидая, что Эрвин скажет еще.
— Помогите мне, святая мать. Могла ли Светлая Праматерь приходить ко мне?
— Такие случаи известны. Церковь признает, что четыре человека на протяжении истории Полариса беседовали с духом Светлой Агаты. Но гораздо чаще с людьми говорит их гордыня и больное воображение.
— Значит, это была лишь фантазия?
Мать Алисия взглянула на эскизы:
— Они нарисованы с ваших слов, не так ли?
— Да, святая мать.
— Какой-нибудь из них похож на ваше видение?
Похожи были все, но ни один не попадал в точку. Эрвин выбрал наименее пригодный:
— Вот этот.
Алисия приблизила эскиз к лицу, рассмотрела и качнула головой:
— Нет, милорд, увы. Эта женщина — не Светлая Агата.
Эрвин со вздохом опустил нос.
— Тогда я раскаиваюсь в гордыне. Святая мать, наложите на меня епитимью.
— Неделю без мяса и спиртного. Каждый день перед сном читайте семнадцать молитв.
— Не слишком ли мягкое наказание?
— Нет причин для строгости. Вы сами развенчали свою гордыню, а значит, уже встали на путь искупления.
У Эрвина мелькнула мысль: вот весело будет, если Агата появится прямо сейчас. Как я объясню ей все это?.. Но Агата не появлялась, и он задал самый любопытный вопрос: