— Святая мать, должен ли я публично развенчать все слухи о моих видениях?
Алисия помедлила с ответом. Правильно, есть ей о чем подумать. Положим, герцогу видится Праматерь. Положим, герцог извинится перед всеми: простите, померещилось. Какая выгода капитулу? Лишь удар по репутации Ориджинов, но они-то не враги Церкви. Иное дело — если герцог продолжит хвалиться, а капитул будет знать, что его похвальба пуста. Это уже инструмент влияния. Будь послушен, герцог, или раскроем твой секретик…
— Милорд, я не вижу нужды в публичном раскаянье. Слухи о ваших встречах с Агатой укрепляют веру и покой ваших подданных. Это заблуждение полезно для здоровья их душ.
— Однако на моей душе останется пятно.
— Я готова принимать ваши исповеди по мере необходимости. Епитимьи всегда будут столь же мягкими, как нынче.
— Благодарю, святая мать.
Священница взяла эскиз с наивной девушкой, мало похожей на Агату.
— Не подарите ли мне этот рисунок, милорд?
Эрвин беззвучно рассмеялся. Ну конечно, как я мог забыть: шантаж словами — не шантаж. Нужна зримая улика против меня.
— Конечно, святая мать. Желаете дарственную надпись?
— Буду благодарна.
Он мысленно извинился перед Светлой Агатой и поставил автограф на плохом ее портрете. Священница бережно сложила эскиз и отдала помощнице. После чего сразу сменила тему.
— Известно ли вам, милорд, как обстоят дела в Фаунтерре?
Да, Эрвин имел источники, но позволил Алисии высказаться: сведения лишними не бывают. Святая мать поведала следующее.
Пророк Франциск-Илиан приобрел для нужд Церкви говорящее устройство и провел с его помощью обращение к народу. Прошло весьма успешно: прихожане толпами повалили в храмы, сборы пожертвований выросли в разы. Три носителя Перстов, подобно леди Ионе, прислушались и приняли епитимью. Есть надежды, что так же поступят и другие.
Однако Адриан сумел убедить пророка и присоединил к воззванию Церкви свое личное слово. Он призвал народ в столицу — поддержать его на выборах. Выборы состоятся поздней осенью, но нашлось немало бездельников, которые съехались уже сейчас. Адриан ведь обещал дармовые жилье и пищу! Всех приезжих он включает в ряды своих так называемых молодчиков. Сложно понять, бандиты это или дружинники-ополченцы. В обоих случаях они неприятны капитулу Праматерей: слишком много от них драк и беспорядков.
Далее. На содержание молодчиков и другие предвыборные нужды требуются финансы. Адриан весьма стеснен в средствах, и герцог Лабелин не спешит выдавать ему новые ссуды. Но Адриан преодолел это затруднение. Налоги не находятся в ведении бургомистра, потому он не стал повышать сборы, а сделал гораздо хуже: заказал в типографии печать бумажных денег.
Здесь Эрвин был вынужден прервать Алисию:
— Простите, я не сведущ в финансах. Чем это плохо?
— Тем, милорд, что деньги обесценятся. Золото дорого покуда редко, медь такой цены не имеет. То же случится с банкнотами: когда их станет слишком много, из золота они превратятся в медь.
— Торговцы откажутся отпускать товар за банкноты?
— Либо сильно повысят цены. Это приведет к дефициту бюджета: за те же деньги уже не купишь прежний объем товаров. И тогда император, кто бы им ни стал, будет вынужден поднять налоги. А простой люд окажется в проигрыше дважды: сперва обесценятся банкноты на руках, потом грянет повышение сборов.
Эрвин старательно запоминал сказанное, чтобы повторить Мие или Роберту. Кто-нибудь из своих должен проверить логику Алисии.
— Святая мать, вы ожидаете бунта?
— Еще при Телуриане налоги достигли угрожающих высот. Искровые стройки требовали больших средств, владыка добывал их всеми способами. В годы власти Адриана ситуация накалилась. Налоговая реформа Минервы принесла послабление: оплата налогов через банки устранила произвол сборщиков подати, отчего людям стало легче. Но сама процентная ставка налога осталась прежней, просто теперь ее не выбивают кулаками и не берут лишнего. Таким образом, если новый император повысит налоги, то они достигнут наивысшего значения за всю историю. Вкупе с крахом бумажных денег, это точно приведет к бунту.
Эрвин позволил себе улыбнуться:
— Полагаю, капитул не станет голосовать за Адриана.
— Милорд, мы находимся в трудном положении. Церковь влияет на народ, но и народ влияет на Церковь. Тысячи людей в Фаунтерре день и ночь славят Адриана. Духовенство не может игнорировать прихожан.
Эрвин склонился перед нею:
— Чем я могу помочь святой Церкви?