Но с другой стороны, а в чем подвох? Выборы приарха пройдут раньше времени? И какая беда?.. Амессин останется в списке? Но он же подонок, его точно не выберут! Хотелось бы спросить Эрвина… но он точно скажет: «Дают голоса — бери. Зачем создавать себе трудности?»
Мира покосилась на Шаттэрхенда. Он резко мотнул головой: нет, владычица, не поддавайтесь! Шаттэрхенд был ослом. Верным, надежным, отважным, душевным. Когда-то Мира даже хотела с ним лишиться девственности. Но это не отменяло факта: капитан Харви — осел. Все его таланты сосредоточены в шпаге — то бишь, далеко от головного мозга.
— Отче, мне требуется ваша услуга.
Ощутив слабину, епископ смягчил тон:
— Буду рад помочь.
— Мне нужна типография, чтобы отпечатать один тираж. Бургомистр Фаунтерры не должен знать об этом.
— Нет ничего легче. Моему ордену принадлежит печатный цех в Альмере. Братья-вильгельминцы умеют хранить секреты.
— В таком случае, я подпишу документ.
Харви изменился в лице. Амессин с поклоном подал перо.
— Уточняю: я не стану каяться.
— Мы не требуем.
— Я ни в чем не виновата!
— Мы это знаем.
Она вывела: «Минерва Д.А. р. Янмэй». Минерва — красивое имя.
— Премного благодарю. Владычица, отныне Церковь Праотцов на вашей стороне.
Амессин отдал документ послушнику, откланялся и удалился. Мира встретилась глазами с Шаттэрхендом.
— Владычица, зачем?
— Простите, забыла посоветоваться с вами!
Мира надела Перчатку и слишком резко метнула в воздух гранитный блок.
— Поберегись! Владычица на смене!..
Э
Несколько дней прошли в сравнительном покое. Послы Церкви вели себя миролюбиво: навещали монастыри, благословляли прихожан, никого не донимали претензиями. Эрвин пересказал Мире свою беседу с Алисией. Не утруждая владычицу всеми деталями, изложил главное: Церковь просит его стать гарантом безопасности, поскольку боится бунта. Спросил Миру, что такое инфляция, и получил точное объяснение. Пожаловался, что спиртное под запретом, а впрочем, ко дню рожденья епитимья кончится.
— Епископ Амессин встречался со мной, — сказала Мира невнятным тоном. — Принес извинения за тот конфликт…
— Ха-ха. Боится, что вычеркнешь его, когда станешь владычицей. Надеюсь, ты ему ничего не обещала?
— Я не давала никаких обещаний.
— Вот и славно.
Иона, лишившись работы, стала тревожна. То и дело выспрашивала кайров, как дела в клинике и сколько умерло пациентов. Умер пока лишь один, причем от болезни, неподвластной Предмету. Иона допытывалась, как лекари справляются без нее. Лекари, по словам кайров, делали странное: каждый день применяли новое средство. Допустим, у пациента легочная хворь. Сегодня ему велят дышать над солью, завтра — пить ромашковый отвар, а послезавтра поят настойкой хлебной плесени. Этак скоро дойдут до порошка из крысиных хвостов…
— Помогает хоть что-нибудь?
— Толку мало, но нет и вреда. И на том спасибо.
Иона нервничала, Эрвин советовал:
— Помирись с Мией, вернись в клинику. Будешь диагностировать, как она хочет, а также лечить самых тяжелых, кто рискует помереть.
— Почему только самых тяжелых? Разве остальные не нуждаются в помощи? Я хочу вернуть все, как было!
— Поговори с Мией, найди компромисс. Например, поделите больных: одни тебе на лечение, другие — ей на опыты.
— Почему я должна уступать? Мира обидела меня, изгнав из моей же клиники. Пусть она ищет пути к примирению.
Эрвин сказал:
— Умный человек сделает первый шаг к миру.
Иона поддела его:
— Вот почему ты никак не подпишешь договор с шаванами.
— Шаванам нельзя уступать, это приведет к беде. Они требуют жесткого подхода.
— Минерва тоже.
Иона не шла на примирение и не показывалась в клинике, с каждым днем делаясь все более нервозной. Мать призвала ее на помощь в подготовке праздника. Иона помогала, но постоянно роняла что-нибудь, покрикивала на слуг и ежечасно посылала кайров в клинику — узнать, как дела. Если речь заходила о призраках, которые распоясались в последнее время, Иона говорила:
— Привыкайте, господа. Стараниями владычицы, духов скоро станет больше.
Эрвин задумался, не пустить ли в ход тайное орудие… Как вдруг, внезапно, Иона повеселела. Одним прекрасным утром встретила его во дворе замка, крепко обняла, угостила кофием из своей чашки и принялась щебетать о праздничных делах:
— Смотри, вот здесь и здесь мы повесим гобелены, а башню украсим цветами — представь, как будет здорово! Помост для музыкантов устроим наверху, оттуда лучше звучание, только надо поднять клавесин, интересно как бы это сделать?..