Однако в сумраке виднелись другие страшные фигуры. Неймир пригляделся к ним. Со всей очевидностью, эти люди погибли иначе, чем граф Флеминг. Тела имели рубленые и колотые раны, некоторым недоставало руки. То были шаваны, убитые в бою и посмертно вмороженные в лед. Неймир пошел между них, дрожа от предчувствия, боясь встретить… Однако женщин не было в этой жуткой галерее.
— Ледник мал, — посетовал герцог. — Мы удостоили вечного хранения лишь командиров и вождей. Узнаете кого-нибудь из них?
Неймир назвал имя и указал на одну из скульптур. Голова сего покойника была отрублена, а затем приставлена на место и приморожена к шее.
— Хороший выбор, — сказал герцог. — Этот человек перед гибелью успел совершить подвиг: нанес мне смертельную рану. Сударь, поцелуйте его.
Неймир скривился:
— Я не стану.
Герцог спокойно положил руку на лицо трупа. Лед отделял ладонь от мертвой головы.
— Не бойтесь, трупный яд вам не грозит. Это чистая вода.
— Зачем? — спросил Неймир.
— В дополнение к вашей прекрасной легенде. Перед вами человек, который почти убил герцога Ориджина. Он заслуживает почета. Вы отвезете тело в Рей-Рой, оно будет храниться в любом месте, которое выберет ганта Корт, и любой шаван сможет его увидеть, если пожелает. А вот условие моей дружбы с вами. Всякий раз, когда я или мои послы прибудем в Рей-Рой, вождь Степи должен подойти к этому телу и поцеловать в лицо. Это будем видеть и мы, и шаваны. Если по какой-либо причине вождь не сделает этого, Север начнет войну с Рейсом.
М
Нелегко было вернуться от праздника к мыслям о делах. Роберт Ориджин предоставил результаты финансового анализа — Мира полчаса тупо глядела на них, а думала о призраках, танцах и телах, испачканных кремом. Уитмор огласил имена гвардейцев, которые заслуживают поощрений в честь праздника. Мира подписала, но не поняла логику: день рожденья у меня, а подарки — гвардейцам? Лейла Тальмир отчитала владычицу за очередную ночевку в замке и выдала список формальных гостей, которых придется принять завтра. Около семидесяти лиц, одно скучней другого. День будет убит намертво. Зато Лейла сказала и что-то хорошее:
— Владычица, правильно сделали, что сбежали с пьесы леди Ориджин. Пускай не мнит себя великим драматургом.
После фрейлины явился первый секретарь. На лице его читалось: тоже думает не о делах. И он, и Мира разом захотели спросить: «Ну, как прошло?»
— У меня был чудесный праздник! — похвасталась Мира.
— А у меня — не чудесный, но многообещающий.
Повспоминали забавные моменты, оба отметили заслуги капитана Шаттэрхенда. Потом Эмбер вздохнул:
— Нужно сказать пару слов о делах…
— Куда деваться, — вздохнула Мира.
— По вашему приказу я разыскивал типографию, способную выполнить секретный заказ. Было сложно: типографии Фаунтерры и Маренго держат под контролем люди Адриана. Но у моих друзей, недовольных бургомистром, нашлись друзья в Руайльде. Там есть один печатный цех, правда, малой мощности…
— Премного благодарю. Размещу у них часть заказа, для другой части подрядчик уже найден.
— Как вам удалось?
Ценою чести и совести…
— Даже не старалась, цех сам меня нашел.
— Прекрасно, владычица. Но другая тема не столь приятна: епископ Амессин и мать Алисия жаждут крови герцога. Не насытившись ею, примутся за вашу. Герцог обещал до праздника устроить мир с шаванами. Мира нет, священники возмущены.
— Пригласите их на аудиенцию к вечерней песне. Я заключу договор при них.
Ветровые трубы соборов Первой Зимы протяжно и торжественно пели в унисон. Мира окончила третью чашку вечернего кофе и, наконец, отделалась от мыслей о празднике. Тогда в ее приемную вошли служители Церкви. После скупых поздравлений мать Алисия приступила к делу:
— Владычица, давеча вы стали свидетелем сцены, когда мы подвергли критике герцога Ориджина и его отношения с Рейсом. Мы не обращались к вам в ходе той беседы, но вашему величеству всегда стоит помнить: мир в империи Полари — первейшая забота императора. Герцог не спешит подписать договор. Мы вынуждены воззвать к вам: обеспечьте покорность своего вассала.
Мира криво усмехнулась: покорность Эрвина — это полбеды. Кто бы вразумил его сестру…
Епископ заговорил мягче, чем Алисия, но тоже с нажимом:
— Ваше величество озабочена грядущими выборами. Это можно понять, но следует учесть и другое: выборы могут сорваться, если не будет подписан мир. Пред лицом Церкви герцог Ориджин проявил своеволие. Остается надеяться лишь на то, что вы обуздаете его.