А ведь это новая проверка, — поняла Мира. Церковь готова голосовать за меня, но только если я смогу держать волка на цепи. В противном случае не гожусь во владыки.
— Святая мать, святой отец, простите мне эту проволочку. Я учла все, сказанное вами, потому и назначила эту встречу. Заключение мира состоится у вас на глазах. Баронет, будьте добры, пригласите послов.
Эмбер никому не отдал честь служить секретарем при таком событии. Сам стоял у левого плеча императрицы, сам же отдал команду часовым:
— Владычица ждет герцога и послов Степи.
Первым вошел Эрвин, опоясанный Гласом Зимы. За ним Фитцджеральд и Шрам в парадных доспехах. А следом послы Степи — мужчина и две женщины — в окружении четверки иксов. Иксы были черны, как столетние вороны, и увешаны смертоносным железом. Шаваны — легко одеты и безоружны. С появлением каждого нового человека, церковники все больше менялись в лице. Наконец, епископ не выдержал:
— Герцог Ориджин, я вижу возмутительное зрелище! Вы ведете послов под охраной, как преступников?!
Эрвин улыбнулся с тончайшею иронией. Будь Мира наивнее, могла бы влюбиться в одну эту улыбку.
— Отче, вы сами отмечали: Север ведет войну со Степью. Лазутчики врага взяты под конвой.
— Немедленно развяжите их!
Шаванский посол показал свободные руки и поклонился владычице:
— К услугам вашего величества, Неймир по прозвищу Оборотень, первый всадник ганты Корта. Я не имею претензий к герцогу. Под охраной или без нее, все равно очевидно: в этом городе мы — в его власти.
Мира поприветствовала посла. Его лицо — подвижное, богатое эмоциями и жизненным опытом — отдаленно напоминало Инжи Прайса. Посол выпрямился в полный рост:
— От своего имени желаю вашему величеству крепчайшего здоровья и долгих лет красоты. А от имени ганты Корта обязан сказать следующее.
Внезапно он упал на колени и уткнулся лбом в пол. То же самое сделали обе шаванки. Не поднимая лиц от паркета, они произнесли:
— Ганта Корт умоляет о прощении. Он был глуп и дерзок. Он сошелся в бою с той, кто летает по небу. Он клянется на крови, что никогда не повторит этой ошибки.
У Эрвина глаза полезли на лоб. Видимо, с ним шаваны даже не думали пресмыкаться. Мира тоже была потрясена. Да, сыны Степи — жадны и дики, но в недостатке гордости их никто не упрекал.
— Поднимитесь! Мне не нужно раболепие!
— Ганта Корт велел нам не разгибать колен, пока не получим прощение.
Эрвин хмыкнул:
— А если никогда?
Священники прошили его строгими взглядами.
Мира повторила:
— Встаньте же, Неймир.
— Наши колени приросли к земле. Без вашего прощения мы — ползучие твари.
Она растерялась. Шаваны почти не навредили ей. Не ее дело — прощать или нет. Им бы стоило пасть на колени перед жителями Лида — но не перед Мирой.
— Прекратите это, я приказываю!
Вместо ответа Неймир запел. Шаванки вторили ему. Гортанные слова степного наречия растекались по полу. Возникло чувство, будто сама Степь целует ноги Миры. Стало неловко и даже страшно. Она подошла к Неймиру:
— Поднимитесь, я прошу…
Посол взял подол ее платья и поднес к губам. Не поцеловал, нет, а лишь согрел дыханием. Будто касание его губ могло осквернить даже материю ее платья! А шаванки продолжали петь, не отрывая глаз от пола. Мира схватила посла за плечи:
— Встаньте сейчас же, я не могу это терпеть! Вы — люди, а не черви. И мне вы не делали зла. Кайтесь перед герцогом Ориджином…
— Значит, та, кто летает по небу, простила нас?
— Если герцог простит, прощу и я. Заключите мир с ним, вот все чего хочу.
Не поднимаясь с колен, послы повернулись к Эрвину. Тот был растерян, никак не ожидал происходящего.
— Великий герцог снежных волков, прости нас. Та, кто летает по небу, не даст нам подняться без вашего слова.
— Вы сами упали ниц. Валяйтесь сколько угодно.
Священники разом напали на Эрвина:
— Герцог, что еще вам нужно для мира? Послы бьют челом и целуют землю! Неужто ваша гордыня не насытилась?!
Эрвин опешил:
— Я этого не требовал! Послы знают мои условия, этот балаган в них не входит.
— Мы приняли условия, о великий герцог, — пролепетал Неймир. — Но все еще не прощены девой, летающей по небу.
Минерва беспомощно уставилась на Эрвина. По плану она должна была приказать ему заключить мир. Но план давно сломался, происходило черте что. Она вспомнила лишь главное, о чем мечтала: перстоносец! Слуга с первокровью в жилах, чтобы таскать камни, пока она правит империей.
— Я прощу вас, если ганта Корт передаст мне в подчинение одного из ханида вир канна.