— Все, что прикажет дева, летающая по небу!
— Ему предстоит не стрелять, а строить плотины и мосты. Выберите ханида, способного хоть немного работать мозгами.
— Мы пришлем троих, пусть выберет та, кто летает по небу!
Мать Алисия ввернула:
— Этот человек обязан покаяться перед святой Церковью и принять строгую епитимью.
— Ради прощения летающей девы он примет что угодно, даже пинту яда!
Мира похлопала глазами. Эрвин шепнул подсказку:
— Прости их…
— Встаньте, дети Степи. Теперь вы прощены.
Трое поднялись с таким видом, будто готовы зарыдать от счастья.
— Ганта Корт в вечном долгу перед вашим величеством!
Эрвин кашлянул:
— Надеюсь, прощение не стерло вам память. Доставьте ганте Корту мой подарок.
— Так точно, милорд, — ответил Неймир тоном, лишенным раболепия.
Дориан Эмбер подал пару бумаг: первичное соглашение о мире. Детальные условия могут обсуждаться еще долго; пока же стороны заверяли тот факт, что уладили ключевые пункты и больше не находятся в состоянии войны. Также Эмбер изучил верительные грамоты послов и убедился, что десять крупнейших гант Степи позволили Неймиру поставить подпись от их имени. После этого герцог Ориджин и Неймир Оборотень поочередно взялись за перо.
Послы ушли уже без конвоя. На улице их встретили парни из бригады Святого Страуса, чтобы вместе пойти праздновать в кабак. Мать Алисия удалилась, за нею и Эрвин. Епископ Амессин попросил разрешения сказать пару слов.
— Владычица, я рад, что эта трудность улажена. Особенно приятно видеть герцога Ориджина, подвластного вам. Церковь Праотцов высоко ценит владыку, способного обуздать лордов.
Мира подавила улыбку: знала бы Церковь, как именно я его обуздала…
— Тогда, я полагаю, соглашение в силе?
— Слово Праотцов нерушимо, владычица.
— Типография ордена будет к моим услугам?
— Я уже издал такой приказ.
— Благодарю. Я пошлю с вами гвардейцев, которые отдадут в печать материалы и проследят за процессом.
— Как будет угодно вашему величеству.
Э
В холле ратуши Эрвина ожидала мать Алисия.
— Уделите мне время, герцог.
Он кивнул Шраму с Фитцджеральдом:
— Ждите на улице.
Оставшись с ним наедине, Алисия сказала:
— Я оценила ваше мастерство. Вы подписали мир, сохранив твердость, в то время, как Минерва размякла. И последнее слово было за вами, что вряд ли укрылось от шаванских ушей.
— Благодарю за высокую оценку.
— Если не возражаете, я передам капитулу этот эпизод. Святые матери ценят знание о талантах и характерах лордов.
— Буду только рад.
Но тут голос священницы стал суше:
— Вчера навестила собор. Мастера сознались, что работы над «Выбором Агаты» до сих пор не ведутся. При всем уважении к вам, я не готова это простить. В ходе битвы вы допустили гибель святыни, а теперь даже не думаете восстанавливать!
— Думаю денно и нощно, святая мать. Именно потому работы заморожены.
— Думайте быстрее, милорд. Через два дня я покину Первую Зиму.
Алисия ушла, Эрвин мрачно посмотрел ей вослед. Что за беда с этими дамами в диадемах? Корделия тоже была такою: не могла сказать доброе слово без пары упреков прицепом. Фреска, фреска, фреска… Как передать внешность величайшей женщины в истории?
Хм… А может, не стоит так напрягаться? По словам Натаниэль, Агата была физиком. Можно сказать просто: «Ученая дама», и пусть живописец рисует на свой вкус. Право, зачем столько пиетета перед обычным физиком? Вот Мия изучала финансы, значит, тоже ученая. И что теперь, писать с нее иконы?..
Светлая Агата возникла прямо перед ним. Во всем своем великолепии — куда там Минерве! Куда там Янмэй Милосердной, если уж на то пошло… Дала полюбоваться собою. Подняла к лицу идеальную ладонь: тонкие пальцы, мраморная кожа… Сжала в кулак и поднесла к носу Эрвина. Он улыбнулся:
— Примерно этого я и ожидал. Прости, Агата, подумал глупость. Буду стараться изо всех сил.
Когда вышел на улицу, его ждали охотники на призраков. А с ними вместе — посол Степи. Шрам доложил:
— Этому ишаку понравилось протирать колени. Хочет еще перед вами нагнуться.
— Не хочу, — возразил Неймир Оборотень. — Милорд, прошу вас как воин воина. В ваших землях погибла моя любимая женщина. Позвольте увидеть ее могилу.
— Могилу? — уточнил Эрвин.
Неймир изменился в лице.
— Милорд, я все понимаю. Мои соплеменники делали ремни из кожи ваших предков. Не удивлюсь, если тело любимой изрубили на части и отдали псам. Покажите хотя бы место, где она погибла.